Повозки, смотри, без лошадей, сами ездят.
— Так это ве мафыны!
— «Мафыны»?
— Ну что за человек такой! — мамаша дернула ребенка за руку. — Ну не выговаривает ребёнок букву, зачем дразнить-то! Скажи: «машина»! — обратилась она к девочке.
— Машина, — послушно проговорила та.
— Вот молодец! — обрадовалась женщина. — Я же говорила, всё у тебя получится! Идём, доча, нам зеленый.
Повозки — «машины» — остановились, пропуская людей. На другой стороне улицы светился зеленый шагающий человечек. Οн не только светился и шагал, но ещё и противно пищал.
Люди куда-то торопились, потом вставали в кучки, а потом втискивалась в двери огромных «машин». Вот в их недра я точно пока не был готов заглянуть, потому пошёл дальше. Идти можно было, сколько хочешь. Город был огромный. Дома всё же немного отличались друг от друга, я научился их различать: по цвету, высоте, вывескам.
* * *Солнце стало припекать, и стало жарко. Моя одежда была предназначена не для пеших прогулок в зной. Поэтому когда я увидел впереди деревья, с радостью к ним поспешил. Их ограждал кованый забор, но люди свободно заходили в открытые ворота, в них не было заметно стражников, и я рискнул. Никто меня не остановил, не окликнул. Здесь действительно было много тени. Между ровными рядами деревьев располагались вымощенные фигурным камнем дорожки, вдоль которых, среди цветущих кустарников, стояли скамьи кованой отделкой.
— Мужчина, а вы в кино снимаетесь? — вывел меня из размышлений женский голос.
Я открыл глаза.
Передо мной стояла полная женщина, которая держала за руку такую же полную девочку-подростка. Девочка былa одета в короткие панталоны и очень короткую ночную сорочку, не прикрывающую складки жира на животе.
— Нет, я не снимаюсь, — возразил я.