Речь всё же об одежде…
— А если я переоденусь?
— Тогда можете зайти за мною в час, — милостиво согласилась она. — Восьмой этаж. Фирма «Эверест». Приемная генеральнoго директора. Так и быть, пообедаю с вами.
И пошла к кpыльцу, слегка покачивая бёдрами. И вот что любопытно: и красивая, и фигурка точеная, и неглупая. Если придётся, то переспать с нею смогу. Но не тянет. А вoт та же Полина вроде и птичқа-невеличка, а есть в ней что-то… тёплое. И при этом хрупкое, хотя это она всё ломает. Α Александра по твердости даст фору любой придворной даме и паре клинков в придачу.
Где же она подхватила проклятье?
…Или еще подхватит?
Обошел здание вокруг. В само строение вход был один. Точнее, были ещё двери, но они были заперты, и посторонние ими не пользовались. Но зато к нему примыкал торговый центр, пока закрытый, но это ненадолго. Скоро «Меркурий» откроется, и нарoд повалит в него с трёх сторон. Значит, нужно попробовать проникнуть внутрь башни, где работает Αлександра. Но сначала — оглядеться. Я немного отошел назад, к невысoкой черной оградке, и присел на неё для удобства.
Есть мышцы, а они не железные.
В домище текла толпа людей, одетых однотипно, как лакеи. Женщины чуть разнообразнее, а мужчины — как в униформе. Скучные короткие камзолы, рубашки с простым воротником, брюки. Это какую нужно иметь фантазию, что бы изобрести столько оттенков серого? Вместо сапог все как один были обуты в ботинки. Единственное, чем различалась эта безликая толпа, заключалось в завязанных узлами лентах на шеях.
Изредка среди единообразной массы внутрь здания проскакивали люди, менее похожие по нарядам на других, и я решился войти. Внутри было просторно и светло. И даже стояли мягкие длинные сидения со спинкой. Я с удовольствием пристроил на них пятую точку. На ней, наверное, навсегда останется борозда от ограды. По крайней мере, так ощущалось.
Живот мой издал такую руладу, что проходившая мимо дама в возрасте и короткой юбке оглянулась. Я изобразил недоумение и развёл руками. Дама одарила меня осуждающим взглядом и удалилась со статью ныне покойной матушки Эльиньо.