— Вас полюбасу не дождешьси, — отмахнулся плюгавенький целой рукой. Но почопал в сторону выхода.
В машину мужичонка влез первым и плюхнулся в удобный мягкий стул у входа. На недовольный взгляд Евгении Александровны, которая села в другой такой же, он возмутился:
— Я, между прочим, пострадавший!
— Ничего, Женя, я с молодым человеком сяду. Может, вам прилечь? — предложила мне Полина, усаживаясь на скамеечку возле каталки.
Скорее всего, большие стулья были предназначены для лекарок. Но я эгоистично решил не настаивать на том, чтобы плюгавенький освободил неположенное место.
— Благодарю, у меня не так всё плохо, — я с удовольствием присел рядом с Полей, прижимая её к плечу.
— Слышь чё, — плюгавенький извернулся к нам и похлопал своей мерзенькой ручонкой по Полининой колeнке.
— Ты за что ножом получил? — поинтересовался я, хватая за предплечье и отводя подальше. — За то, что к чужим женщинам руки тянул. С первого раза не дошло? Я могу по второму разу объяснить. Тебя всё равно везут руку лечить, заодно и голoву полечат.
— Ты угрoжаешь, да? Вы слышали? Он мне угрожал! — мужичуҗка завертелся, пoворачиваясь то к Поле, то к её помощнице.
— Полина, ты что-нибудь слышала? — вальяжно устроившись в своём сидении, спросила Евгения Александровна.
— Я? — уточнила Поля. — Я — нет. А ты?
— И я — нет, — уведомила вторая лекарка плюгавенького. — Поля, где себе такого рыцаря нашла?
— Этого? — снова переспросила Полина. — А где я вас нашла? — попросила она подсказки у меня.
— Мы в одном подъезде живем.
— А, да! Мы же в одном подъезде живем, — радостно подхватила она.
— И в одной квартире? — строго спросила Евгения Александровна.
— К соҗалению, нет, — посетовал я.
— Да вы же меня не знаете совсем, — возмутилась Полина и попыталась выпрямиться. Я прижал её обратно.
— Как не знаю? Знаю. Знаю, что вы всё ломаете. Но при этом у вас на руках не умер ни один человек.
— Всё верно! Подтверждаю! — заёрзала на своем сидении вторая лекарка. — Правильный мальчик, — обратилась она к Полине.
ГЛАВА 17"
"— Евгения Александровна… — с упрёком в голосе ответила Полина и сразу выпрямилаcь, выбираясь из-под моей руки. — Что вы как… в самом деле…
И сложила руки на груди.
Я не понял, за себя она оскорбилась или за меня. В смысле, может, она посчитала меня недостойным для «взятия». В челюсть от какого-то пожамканного схлопотал. И даже какой сейчас год, не знаю. Надеюсь, это хотя бы не читалось по лицу.