Ее черные волосы разметались по матрасу и теперь лежат вперемешку с моими светло-русыми.
Некоторое время мы молча смотрим на крошечные звездочки и неоновых бабочек, приклеенные к побеленным деревянным балкам под потолком. Когда мы с Оксаной (тогда она просила звать ее Аксиньей) устроили этот беспредел, нам было лет по тринадцать, и мы пользовались тем, что мои родители не запрещали мне устраивать творческий беспорядок в комнате.
– Неужели тебе никто-никто не нравится? – спрашивает она снова, как будто не слышала ответ раньше.
– Нет, – произношу устало. – Никто-никто.
– Вот не понимаю я тебя. – Оксана включает селфи-камеру и начинает рассматривать нас с прищуром профессионала. – Ты же секси! Тебе вон и губы не нужно увеличивать, и ресницы наращивать – все свое. И в спортзале не надрываешься, как я, а талия и задница что надо. А глаза свои видела? Их будто по пантону подбирали, чтобы цвет был самым голубым из голубых.
– Зато у тебя грудь больше, – пытаюсь переключить внимание на подругу, но тщетно.
– А на твою засматривались старшекурсники на физре, когда ты прыгала. Тебе даже каблуки и платья не нужны, чтобы у всех слюнки потекли…
– Ничего не имею против каблуков и платьев, если они необходимы по дресс-коду.
Или когда на улице невыносимо жарко. Не понимаю девочек, которые ходят в штанах в сорокаградусную жару.
– Ага, но в универ таскаешься в джинсах и кроссовках.
– Главное, чтобы было удобно, разве нет? – пожимаю плечами. – У меня сумка тяжелая, и из-за нее постоянно задирается юбка.
– На радость парням!
– Да плевать мне на этих парней, – бормочу в который раз и, прикрыв глаза, массирую веки. – Все, о чем я могу думать, – это как попасть на хорошую практику.
– А до этого – как сдать экзамены, как написать курсовую, как поступить в универ… – перечисляет Роксана с явным осуждением. – Эх, такие данные пропадают!..
– Не в данных счастье.
– А в чем? В твердых карандашах и обрезках картона? Ладно. Я над этим поработаю, – авторитетно заявляет Оксана и, будто волшебница, достает из ниоткуда колоду карт Таро.
– Мне не нравится ни твой способ, ни твой вкус на парней, – говорю я ей, но вряд ли мое мнение имеет значение. Если Оксана Плотникова решила погадать, никто не убежит от расклада.
– Эй, а что не так с моим вкусом? – Она щурит глаза, но на меня это не действует.
– Ах, Ник! О, Ник! Я люблю Ника! – хохочу я и выставляю руки перед собой, чтобы еще раз не получить подушкой в лицо от любимой подруги.