Что бы это ни значило, но минус шестьдесят три, по ее словам, вполне приличный результат, ибо у бабушки с дедом минус девяносто шесть и четыре, а они пятьдесят лет вместе.
– Как тебе вечер? – спрашиваю я, по отдельным кадрам собирая все, что приключилось. И с веселой улыбкой, и с благоговейным ужасом.
– Коварны вы, Ивановы, – без заминки отвечает Андрей, ухмыляясь. – Заманили разговорами про Мане, а потом я просто… ничего не помню. Всю ночь снилась ты то ангелом, то демоном.
– Это ты на триптих насмотрелся, – успокаиваю его.
– Триптих? Не помню ни черта. Помню только, как меня хвалили после каждой стопки и называли женихом-начальником и хорошим мальчиком. – Он смеется заливисто, а я краснею.
У меня в семье все хорошие, но не каждому придутся по душе.
– Ну что? Вернусь из командировки и смотаемся к моей бабуле? – Андрей смачно зевает и массирует висок, хотя выпил уже несколько таблеток от головной боли. Мне его даже жалко.
– Бабуле? К маме Игоря Сергеевича?
– Да.
– Я думала… – замолкаю, чтобы тщательнее подобрать слова.
– Есть кое-кто. – Он улыбается по-доброму, кивает мне. – Тебе понравится. Только при ней ни слова про Игоря, бюро и работу. С тех пор как не стало деда, она ничего не хочет про это слышать.
– Договорились, – уже заранее начиная волноваться, киваю я. Меня что, тоже ждет знакомство с родней? Да я в ужасе! И если у Андрея не было шансов не понравиться моей семье, то вот за себя я не так уверена.
Заехав на парковку, Андрей останавливает автомобиль, осторожно выходит из машины и, кажется, теперь окончательно сдается – больше не держит лицо, вспомнив, что ему нехорошо.
Мы ждем лифт, и мне как-то в один миг становится невыносимо грустно. Что? Выходные подходят к концу, отлынивать от работы больше нельзя? На понедельник у Андрея билеты – увы, а мне нужно садиться за практику, для которой необходимо составлять отчеты каждый день.
Диана на прошлой неделе поставила печать на титульный лист отчета (никто нигде не отобразил, что я половину практики прошла в другом отделе). Осталось только состряпать что-то кроме описания на страницу трех дней, где из раза в раз повторяются слова о том, что мы просто «собирали обрезки картона».