Вынырнув, я первым делом вижу Аполлонова, который убирает с лица волосы, с улыбкой на ярких от вина губах, несмотря на прохладную воду. Мы точно пьяные, потому что определенно краснеем, но открыто пялимся друг на друга.
– Я плавать не умею, – почему-то радостно сообщаю Андрею и начинаю загребать руками в поисках опоры, которой нет.
– Эй, эй! – Он, придерживая меня за талию, тащит на мель, где мы снова почему-то смеемся, сталкиваясь лбами. Кожа у Андрея той же температуры, что и у меня, а дыхание… горячее.
Следом за лбами соприкасаются носы. И эти касания пугают, но не настолько, чтобы сейчас отступить. Притяжение оказывается сильнее. Аполлонов все еще удерживает меня, сжимая спину, хотя я уже не тону. Его руки ощупывают мои оголенные плечи – почти незаметно, но точно как когда-то во сне, и из-за этого по коже расползаются мурашки. Я не могу отвести взгляд словно завороженная.
– Еще разок прыгнем? – спрашивает он.
– Ага, – киваю я, но вместо того, чтобы сделать шаг к берегу, делаю шаг к нему и прикасаюсь к его губам своими, потому что просто смотреть на них и не прикасаться кажется чем-то за гранью.
Теплые. И в первую секунду, пока я еще не осознаю, что натворила, они не двигаются, просто позволяют мне прижаться и затаить дыхание. Хорошо как! Мы оба застываем, я чего-то жду. Или не жду? Не успеваю ответить на свой собственный вопрос и ужаснуться тому факту, что поцеловала Аполлонова, когда из его горла вырывается какой-то вымученный стон.
Андрей целует меня по-настоящему, даже немного грубо, и мне определенно нравится. Оказывается, несмотря на скудный опыт, я умею отвечать. Мой язык может даже вступить в схватку с его языком. А когда Андрей крепче меня обнимает, мысли окончательно плывут.
Я хочу целоваться. Только и всего.