Это я отдал ему Аделу Рэувелл и ранил Руцу.
После этого из его рта хлынула кровь, и от этой крови поднялся коричневый дым. Магия Хайена откликнулась сразу же. Темная волна захлестнула все в попытке защититься, и на какое-то время Хайен потерял ориентацию в пространстве. А может быть, и сознание.
Из темноты его вырвал полный ярости голос Ала:
— Уйди, Линдереллио!
— Нет.
В голосе наставника прозвучала сталь, и Хайен мотнул головой, сбрасывая остатки дурноты. Первым, что он увидел, был водопад молочно белых волос.
— Убери это, пожалуйста.
Юноша понял, что он имеет в виду. Но в этот миг заметил, что рукав черного камзола разорван, и на коже учителя сочится кровью короткая и глубокая рана.
— Хайен, — резко бросил магистр Лин. — О чем я попросил тебя?
Юноша спохватился и осторожно потянул свою магию назад. Плети начали растворяться, втягиваться обратно в тень. Вскоре комната опустела. Исвел обмяк на стуле, и вокруг него растекалась лужа крови, которая больше не источала коричневый дым.
Хайен невольно скользнул по нему взглядом и севшим голосом спросил:
— Его убил я?
Неожиданно магистр Лин вздохнул и повернулся к своему ученику. В аметистовом взгляде промелькнуло сочувствие. Ладонь эльфа коснулась его головы в жесте утешения. А затем наставник ответил:
— Думаю, нет. Его убила орочья магия, которую кто-то поместил в его тело. Никогда не видел ничего подобного.
Все это время Аллатриссиэль продолжал сверлить Хайена ненавидящим взглядом.
— Забирай его и уходи.
Магистр произнес витиеватую эльфийскую благодарность, но Хайену показалось, что это только разозлило ищейку. Тот не помешал им выйти из комнаты.