Сегодня она красила волосы — обычное дело с тех пор, как обнаружила у себя седые корни. Она даже не успела снять прозрачные перчатки, измазанные в краске.
— Ну? — поторопила мать.
— Да, покойники, — подтвердила Пиппа.
— Позволь спросить, зачем тебе, любимая дочь, смотреть на покойников в пятницу в восемь утра?
Неужто всего восемь? Пиппа встала в пять.
— Ты сама предлагала найти себе хобби, — пожала она плечами.
— Пиппа! — строго сказала мать, с трудом пряча улыбку.
— Мне нужно для подкаста, — призналась Пиппа, поворачиваясь обратно к экрану.
— Новый сезон?
Мать хмуро вскинула бровь. Как ей удается одним жестом выразить столько чувств? Она ухитрялась вместить в движение тонкой линии волос долгие месяцы тревог и переживаний.
— Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Впереди судебный процесс, баснословные гонорары юристам, — пожала плечами Пиппа, мысленно добавив: «И подпольная покупка бензодиазепинов, отпускаемых только по рецепту».
Впрочем, истинные причины были отнюдь не в этом.
— Очень смешно. — Мать расслабилась. — Просто… будь осторожна, ладно? Отдохни, если надо. Помни, что я всегда рядом и готова тебя выслушать.
Она потянулась к Пиппе, забыв про перчатки, измазанные краской, и спохватилась в самый последний момент.
Возможно, Пиппе показалось, но она почувствовала исходящее от них тепло. Было приятно — ее словно укутали одеялом.
— Ага, — вот и все, что она сумела произнести в ответ.
— Но давай будем пореже разглядывать трупы, ладно? — Мать кивнула на экран. — У нас в доме десятилетний ребенок.
— Ой, прости, — съязвила Пиппа. — Я совсем забыла, что Джош научился видеть сквозь стены.
— Если честно, он и не на такое способен, — сообщила мать, переходя на шепот и с тревогой оглядываясь.
— Что? — удивилась Пиппа. Она проследила за маминым взглядом. — А, это называется трупными пятнами. Скопление крови после смерти. Возникают, потому что… Тебе правда хочется знать?
— Не особо, милая. Я просто делаю вид.