Ему, впрочем, в ее голове тоже были не рады.
Рави ждал на залитой лунным светом улице. Луна по-прежнему указывала путь.
Наконец можно было снять перчатки.
Рави проводил ее до дома. Они не разговаривали, просто держались за руки, будто отдали все до последнего и слов больше не осталось, не считая одной фразы, которая единственная имела смысл.
На прощание Рави обнял Пиппу чересчур крепко, словно боялся, что она исчезнет. Сегодня с ней это уже случилось: она исчезла и успела с ним попрощаться.
Пиппа уткнулась носом ему в плечо.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я люблю тебя, — эхом отозвался он.
Пиппа впитала эту фразу, заставляя Рави в своей голове повторять ее снова и снова, пока бесшумно отпирала дверь и заходила в дом.
Она поднялась по скрипучей лестнице в свою комнату, где до сих пор пахло отбеливателем.
И заплакала."
"Упала на кровать и накрыла лицо подушкой, спрятавшись под ней точно так же, как этого хотел Убийца КЛ.
Пиппа оплакивала девушку, которой никогда не станет.
Однако вскоре заставила себя успокоиться и встать, потому что дела еще не закончились. От невиданной прежде усталости заплетались ноги, и она спотыкалась о ковер, как ходячая покойница.
Пиппа осторожно вынесла ведро с отбеливателем из комнаты, шагая по коридору в такт храпу отчима.
Ведро вместе с вещами Пиппа отнесла обратно в комнату и плотно прикрыла дверь, однако запирать не стала: в ближайший час ей предстояло несколько раз ходить туда и обратно. Из рюкзака она достала большой пластиковый пакет для морозилки — теперь пустой, — накрыла им ковер и высыпала на него мокрые вещи.
Из верхнего ящика она взяла большие ножницы с красной пластиковой ручкой. Встала над грудой вещей и окинула их взглядом, мысленно сортируя по разным категориям. Работу она разделила на маленькие, но вполне выполнимые задачи.