Тем не менее крупные партии камней поставлялись на местные производства как бы с молчаливого согласия властей. Однако бывший заместитель генерального директора господин Раздольский решил, что нужно направить поток камней и на службу собственному карману. Он вышел на связь с латышским ювелиров Юрисом Зигнитисом и предложил ему поставлять часть необработанных камней, которые после обработки уходили в банковские ячейки в Швейцарии. Бриллианты, как известно, самый лучший товар для хранения и вложения денег.
Однако в какой-то момент Раздольский начал требовать себе гораздо больше процентов, чем следовало бы.
– Вам не стыдно? – спросил Ефимов. – Их обоих нет в живых, а вы говорите такие вещи. Ведь они не могут вам ответить.
– Зато можете ответить вы, их компаньон, – заметил Дронго, и испуганный Феликс Павлович замолчал.
– Оба наших деятеля решили избавиться от Раздольского, – продолжал Дронго, – при этом было решено использовать то обстоятельство, что московская квартира Раздольского примыкает к московской квартире сестры Северцова, которая очень редко бывает в своей городской квартире, ибо предпочитает жить на даче. Раздольский часто оставался один в квартире. Зигнитис через своего доверенного помощника Талвеста связался с неизвестным нам пока лицом, которое было связано с криминальным миром.
После устранения Раздольского, его должность получил Игнат Северцов, а на предприятии начались финансовые проверки, которые коснулись и башкирского ювелирного предприятия, где была выявлена большая недостача.
– Это неправда, – разозлился Шакеев, – я сам решил уехать.
– Давайте я закончу, а потом выслушаю ваши возражения, – предложил Дронго.
– Начались аресты и проверки. Несчастный Северцов понял, что устранение Раздольского вызвало шквал проверок, и решил на время уехать.