– Значит, вы считаете, что единственный мужчина в группе – это наш бравый Вахидов?
– А вы так не думаете? Но он был занят. Хотя для меня он слишком брутален. И потом, я принципиально не встречаюсь с женатыми мужчинами. В этом есть что-то не совсем правильное.
Дронго подумал, что она еще не задала ему этого вопроса. И он знал, что не сможет соврать. Или не захочет.
– Зато с вами оказались четверо прибалтов, – напомнил Дронго.
– Ну, не смешите, – возразила она, – пара латышей просто граждане предпенсионного возраста.
– Вы так откровенно об этом говорите.
– Мне уже тридцать семь, – откровенно ответила Слепакова, – в моем возрасте пора думать либо о замужестве, либо о рождении детей. Замужество мне не очень интересно, я достаточно независимый и самостоятельный человек, сумевший сделать себе карьеру и зарабатывающий по нынешним временам приличные деньги.
– Зачем так грубо. Вы красивая и умная женщина. В данном случае это не комплимент. Я полагаю, что очень много мужчин могли бы только мечтать о подобной спутнице жизни.
– Не нужно меня успокаивать, – усмехнулась она. – У вас есть сигареты?
– Нет. Я не курю.
– Жаль. А я оставила свои в каюте.
– Может, мне заказать сигареты? В баре их должны продавать.
– Ничего. Обойдусь. Тем более вы не курите. Так вот, не нужно меня утешать. Я ведь говорила вам об этом не для того, чтобы вы меня успокаивали. Конечно, есть много мужчин, которые бы хотели со мной встречаться. Но дело в том, что я не хочу с ними даже видеться. Слабее меня мужчины мне просто не интересны, а если он будет сильнее меня, то я не смогу его долго выносить...
– Вы уже проводили подобный эксперимент? – понял Дронго.
"– Да, – гордо подняла она голову, – проводила. Я встречалась с одним человеком, который и сейчас занимает очень высокий пост. Он был сильным, умным, богатым, даже красивым человеком. Но с одним недостатком. Он привык командовать. Всегда и во всем. В том числе и в постели, и в личной жизни, и в отношениях с женщинами. Я полагала, что мне нужно приспособиться, полагала, что женщина обязана терпеть. Но всякому терпению рано или поздно приходит конец.