— То есть, ты думаешь, что Василий мог специально снять трубку, чтобы к нам невозможно было дозвониться? – Саша вспомнила весь вчерашний день, но телефон ей не был нужен, а до этого она валялась с давлением.
— Ну, кто-то из них врет, и мне сейчас почему-то больше верится, что не врет князь, - она сделала ударение на «почему-то».
— Я тебя понимаю, в тебе горит обида на Василия.
— Нет, я всегда была объективной, и если я на время упала в этот чертов омут, то это не значит, что я не вылезу из него, зная, что на его дне черти готовят для меня сковороду.
— Хорошо, извини. Что нам делать? – Саша перешла на шепот. Ей вдруг показалось, что кто-то может стоять за дверью, прижав ухо к щели.
— В первую очередь, не паниковать, и вести себя как барышни, которые могут лишь танцевать и вышивать нелепые наволочки. Василий не должен знать, что у нас на него есть виды.
— То есть… - Саша присмотрелась к ее лицу – свет от фонарей из окна освещал лишь верхнюю половину лица.
— Да, мы должны что-то придумать. Я не верю ему.
— Я тоже не верю. Но сейчас я не верю вообще никому. Поэтому давай не будем суетиться. Я оденусь и позвоню князю. Все узнаем из первых рук, а затем займемся планами, - Саша скинула одеяло, взяла халат, надела его и поторопила Ольгу к двери. Часы в гостиной показывали шесть утра.
Женщины не особо шумно готовили что-то в кухне.
— Тебе не спится, дорогая? – видно было, что матушка не хочет рассказывать дочке о новой проблеме.
— Нет, я узнала о князе. Можешь рассказать подробно? И еще, почему меня не разбудили? – Саша благодарно приняла чашку кофе с молоком от Дарьи. Ольга присела рядом.
— Ты была больна. Мы хотели, чтобы ты выспалась сегодня. Тем более что ты можешь сделать сама? Мужчин я отпустила всех, но вот какая беда, - матушка осмотрелась, словно проверяя, все ли люди здесь надежны, чтобы говорить открыто, - нет телефонной связи. И Михаил рано утром все перепроверил. Говорит, что если где-то есть разрыв, то не у нас.