— И кто еще?
— И Михаил Лавреньтич, но он живет не здесь, в доме, а там, - кухарка махнула рукой в сторону леса.
— В лесу? – переспросила Саша.
— Да, там его домик личный, прямо у самого… - Надежда долго подбирала слова, чтобы дать определение чему-то, но так и не успела. В кухню вошла женщина лет сорока с двумя ведрами:
— Отмыла, наконец, эту пылюку. Слава Богу, вы, хозяйка, прибыли. Хоть как-то на нашего Василия подействуете, - подняв глаза на Сашу, сказала вошедшая. Саша ее идентифицировала как Авдотью, о которой пару минут рассказала Наденька.
— А чего на него действовать? Вроде взрослый и умный, - ответила Саша. – Я Александра. Дочь Прохора Данилыча.
— А вон и матушка ваши нагулялись, - шепнула, наклонившись к Саше, Авдотья и задвинула ведра под разделочный стол. – Чичас я быстро. Руки помою и помогу, Наденька. Радость-то какая! Будто раньше вернулось к нам.
— А матрасы есть еще в запасе? Вы сами-то где ночуете? – поинтересовалась Саша.
— А у нас тут внизу, по другую сторону от лесенки еще три комнаты и кабинет хозяйскай. В одной мы живем, во второй – мужики, а в третьей Макар, когда с жонкой приедет. Руки когда нужны, все тут. За лесом и огородик есть. Там в основном Лаврентич справляется. Но когда сезон, все трудимся.
— Ладно, хорошо с вами тут, но мне надо найти диванчик или матрас. Говорите, кабинет еще тут есть внизу?
— Его Василич наш точно на растерзание не отдаст, хозяюшка, - хмыкнув, вставила Наденька.
— Как это не даст? – опешила Саша."
"— Так не даст. Говорит, что Прохор Данилыч, когда вернется, не похвалит за энто, - вполне серьезно ответила Авдотья, а Саша долго перебирала имена, сначала подумав, что они что-то напутали.
— Кто вернется? – переспросила Саша, присев обратно на табурет. Голоса матери и гостей уже раздавались в зале.
— Батюшка ваш. Не верит он, что он не вернется.
— Так… Ольга же… и матушка… все говорили: «Царствие небесное» - прошептала Саша.
— Так, год уже прошел, как он пропал. А Василий наш все никак не смирится. Говорит: раз в гробе не видал, то и за упокой не дам читать, - Надежда вдруг стала серьезной, смотря на Александру, словно увидела в ней что-то необычное.
— Так значит… он не умер, - прошептала Александра и вдруг вспомнила то ощущение жалости, что нет больше хозяина этого дома. И стало еще светлее, и радостнее.