– Ну ничего, вы тут все думаете, что мозг у женщины не больше, чем у канарейки, - она ухмыльнулась и, сузив глаза, даже посмеялась. – Не такие крепости брали, Лаврентич. Ты бы попробовал организовать отцов в детском саду! А я и с ними справлялась!
Решив не трогать пока Ольгу с Софьей, читающих в кабинете на втором этаже, который стал, наконец, кабинетом после того, как матушка переехала в свои апартаменты, Саша пришла с корзиной в кухню.
— Ну и кто мне тут сообщил, что Лаврентич любит твои пироги? Не знаешь ее? – спросила Саша у Авдотьи с улыбкой.
Та опешила, но, как собака, которая хорошо знает настроение хозяина по улыбке, принялась «мотать хвостом»:
— Хозяюшка, я ведь надеялась, что хоть вы сможете его накормить. Он ведь там на своих грибах да травках! А пирожки-то с куропаточкой, с черемшой, с вишнями томлеными, - рассыпалась она в описании, пока Саша сама ставила чайник. Она и без описаний хотела есть, а сейчас тем более.
— А мы ведь вроде договорились, Авдотья.
— Дак это при вас. А пока вас не было, вот и пекла!
— Так значит, вчерашние они?
— Нет, эти сегодняшние. Утрешние. Я-то думала вы спать отправитесь с дороги.
— Авдотья, матушка, это ведь я не для себя. У нас Софья с Ольгой похудеть мечтают. А ты их пирогами потчуешь. Девки оттого и грустные: боятся, что их замуж не возьмут.
— Вот, ить по глазам вижу, какая ты довольная от их, от пирогов-то. А поешь и жизнь добрее, - заметив Сашино выражение лица, ответила Авдотья и, прихватив из угла веник, пошла к задним дверям.
Саша ела и понимала, что отказать себе в существующем таком вот пироге ни она, ни тем более Олюшка с Софьей точно не смогут. И придется просто запрещать.
Думать о деле не хотелось. О нем думалось отлично в горячем источнике, куда она собиралась сразу после обеда. Но сейчас поняла, что осилит и остальные два куска, а после них придется полежать.
Надежда сейчас была лишь на одного человека.