В Москве тут и там можно было встретить подобные съемочные группы. Перекрывали целые улицы. А ее исторический район страдал от этого чаще всего. Для этого с домов снимали современные вывески, телевизионные «тарелки» и кондиционеры.
— Нет. Зачем снимать кино в Москве? Присядь. Расскажи мне, что случилось, - голосом той самой преподавательницы сказала Ольга, и Светлане захотелось ее послушаться. Она шагнула к кровати и увидела движение слева. Обернулась и вздрогнула. В зеркале отражалась незнакомая девушка.
— Нет, я так не могу. Этот сон должен закончится, - она легла в кровать, чтобы даже краем глаза не увидеть снова незнакомку.
— Ангел мой, ты проснулась, - голос той высокой тонкой тетки ворвался в комнату, как ветер. Светлану заподташнивало.
— Да, все уже хорошо. Сейчас мы соберемся, спустимся к завтраку и начнем сборы.
— Да, все хорошо. Скоро мы «спустимся к завтраку», - повторила Светлана, чтобы эта женщина вышла.
— Ну, Слава Богу, Слава Богу, - прошептала она и вышла, прикрыв за собой дверь.
— Я готова играть в эту игру, если кто-то объяснит мне, что со мной? Вчера я была шестидесятилетней женщиной с седой головой и морщинами на лице.
— Нет, что ты, сейчас двадцать первый век. Две тысячи двадцать третий год. Январь… Семнадцатое… Билеты на поезд на восемнадцатое января. Завтра, - делая очень длинные паузы, ответила Ольга и замолчала.
— Кто эта женщина, что только что входила?
— Твоя матушка, Сашенька. Степанида Ильинишна.
— Матушка, значит? А мне сколько годков-то?
— Девятнадцать будет в сентябре.
— А тебе? – Светлана подняла голову.
— Двадцать три, - как-то уж очень грустно ответила Ольга.
— А ты, значит, мой учитель?
— Да, но больше подруга, напарница, советчица и…
— Шума от тебя много, напарница. Недавно фильм смотрела американский про полицию. Так вот там тоже были напарники, - пролепетала Светлана, обдумывая все происходящее?
— Сашенька, не пугай меня, душенька, - девушка не притворялась, она вот-вот могла заплакать.