Черт, почему этот раздражающий человек настолько красив? Ярко-зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрят на меня в ответ. Они расположены на безумно привлекательном лице. На долю секунды я забываю все причины, по которым мне не нравится этот мужчина. Сузив прекрасные глаза, Блейк смотрит на меня в ответ.
– Ты точно знаешь, о чем я говорю. – Он обводит рукой заполненную свечами комнату. Я невольно замечаю, как аппетитно точно подогнанный черный костюм обтягивает его скульптурное тело. – Где блестки, а? И где баннер, о котором я просил? Здесь должно быть написано: «Уэсми навсегда!»
А, точно.
– Прости, чувак, но блесткам не место на этой свадьбе. «Уэсми» – дурацкое прозвище для пары. А все баннеры уже забронировали для школьных выпускных и проводов на пенсию. – Я месяцы потратила, чтобы сделать это мероприятие стильным и безупречным. А он хочет превратить его в Фестиваль Безвкусицы.
Уголки его губ приподнимаются в самодовольной ухмылке.
– Назови меня так еще раз.
– Как назвать?
– «Чувак».
Блейк состоял в братстве? Вот это неожиданность.
– Знаешь, – продолжает он, – тогда все малышки неволей-волей сами на меня бросались.
– Волей-неволей, – поправляю я.
– А?
– Правильно говорить «волей-неволей».
Он подмигивает мне.
– Уступлю только потому, что ты права. Сначала всегда все происходит по воле.
Я стискиваю зубы. Этот мужчина невозможен. Не знаю, что вынудило меня раздеться перед ним.
«Одиночество», – напоминает внутренний голос.
Точно. И проклятая девчачья потребность чувствовать себя желанной, которая появляется после разрыва. Может, я и по собственной инициативе рассталась с Рейвеном, но это не означает, что я не чувствовала себя уязвимой. Блейк оказался в нужном месте в нужное время.
Спать с ним было ошибкой, этого не повторится. И неважно, что он довел меня до оргазма три раза за тридцать минут.
– Вообще-то жизнь не так уж сильно отличается от колледжа, – задумчиво говорит он.
– У-у, как извращенно. – Мой голос сочится сарказмом.
– Так и есть, – серьезно отвечает он. – Впрочем, как и заниматься этим на массажном кресле.
Мужчина смеется от души, так же, как проживает каждый день: громко, бурно, безудержно, в полную силу.
Как и трахается.
А-а-а. Не хочу думать о нем в постели. Вообще не хочу думать о нем, точка.