Почему вообще никто не спорил? Все поголовно признавали свою вину?
- И почему вы так долго меня спасали? – обиженно потребовала я.
Первым заговорил Артур:
- Начну с последней претензии, - поймав мой мрачный взгляд, он осекся и исправился. – С последнего вопроса. Нам никак не удавалось к тебе пробиться, поскольку то, что было заключено в том журнале, набрало силу и полностью контролировало дом.
- Это был первый хозяин дома. Август Шульц, - сказала я. – Так он представился.
- Скорее его память или отголосок души.
- Дом выкинул нас на улицу и никак не позволял попасть внутрь. Когда он перестал создавать препятствия, у меня получилось подобраться к окну, - продолжил Крюгер и спросил. – Надеюсь, теперь ты не злишься за это?"
"- У меня еще много причин не прощать вас до конца жизни, - холодно отозвалась я.
- Что ж, перейдем к главному, - сокрушенно вздохнул Артур, усаживаясь боком на стол и демонстрируя кольцо с изумрудом, которое я уже дважды сняла.
- А это не нарушение моего личного пространства? – недовольно вскинула бровь.
- Оно было создано для того, чтобы супруг всегда знал, что с его возлюбленной все в порядке и ей не угрожает никакая опасность, - мягко пояснил Артур, беря меня за руку.
Руку вернула себе обратно. Не заслужил!
- Перед твоим отъездом я стал замечать за тобой некоторые, кхм, странности. Ты постоянно нервничала, когда находилась вне поместья. Отказывалась выходить куда-либо помимо мэрии. Подолгу засиживалась в этом кабинете. Все это было на тебя не похоже. Ко всему прочему ты частенько напевала под нос старую детскую песню про Бруно, - перечислил Артур мое подозрительное поведение.
- А причем здесь песня? – удивилась я.
- Она очень старая, и ты не могла бы ее нигде услышать, - пояснил Ян.
- И вы все начали что-то предполагать? И даже не удосужились поговорить со мной?
- Поначалу я действовал самостоятельно, - ответил Артур. Каким-то образом он незаметно снова завладел моей рукой! И теперь нежно поглаживал ладонь. – Разузнал кое-какие истории о проклятии. Что-то было откровенно приукрашено, но мне показалось, что в них есть зерно правды.