– Вот, это для вашего сына, думаю, что ему понравится, а тарелку потом вернёте, – улыбаясь, протянула мужчине, но тот не взял.
– Нам заплатили за работу, спасибо, не нужно.
– Я от чистого сердца, берите, ещё напеку, – мне упорства не занимать, тарелка всё же оказалась в мозолистых ладонях.
Мужчины уходили налегке, но один из них задержался.
– Спасибо Лилиан за хорошее отношение. Мой брат после смерти любимой жены долго в себя приходил, если бы не сын, то спился бы, скорее всего, – вздохнул тот.
– Это не я, – в испуге сделала шаг назад. – Муж артефакт использовал, чтобы маленький кусочек земли напитать. Мы тоже жить хотим. Прошу, не говорите никому, вдруг ничего не получится, не вырастит, а если вырастит, то мы, как послушные жители деревни отдадим свою долю.
– Лилиан, ты чего испугалась, я никому не скажу, да и мои братья будут держать язык за зубами, только если урожай будет хороший, ты уж нас не забудь, один плод на всех подари, – мне хотелось верить в его слова.
– Спасибо, так и сделаю.
– Если при следующем дожде крыша будет протекать, то пришли брата ко мне, мы починим, даже денег не возьмём, если только пирожками.
Уходя, он улыбнулся и махнул рукой. Я же чуть не сползла в ближайшую подсохшую лужу.
Вечер плавно опустился на землю, укрыв тёмным покрывалом деревню. Ренгель так и не вышел из комнаты, беспокоить его не решилась. Мы с братьями занесли домой почти просохшие матрасы, напоили животных, подсыпали свежей травы и уже практически легли спать, как из соседней комнаты раздался громкий стон.
Неужели у Ренгеля вновь приступ? Почему они приходят только ночью? Во сне он теряет контроль над телом, и яд начинает действовать, не опасаясь магического контроля? Кто бы мне объяснил, я не врач и даже не мечтаю им стать.
– Спите, не бойтесь, к утру ему станет легче, – попыталась успокоить мальчиков, но повторный громкий крик, переходящий в рык, заставил меня подняться. – Спите! Не вздумайте выходить!
Надев своё старенькое платье, вышла из комнаты и, не боясь, распахнула соседнюю дверь.