Когда мне исполнилось десять, я обнаружил, что можно убежать в ближайшую деревню, пока Грасерия занята. Начал убегать, а там следил за парнишками своего возраста — пастухами. Потом осмелился выйти к ним, уж больно интересно было. Сперва они меня боялись, потому что понимали, откуда я прибежал. Затем — с опаской стали общаться. А потом мы стали друзьями. Я до сих пор вспоминаю, как их звали, как мы лазали по деревьям и играли в войну… Ганс, Брэй и Петко по прозвищу Дуля… Я всегда во всем выигрывал. Но они принимали это как данность.
Тут будет реклама 1
Не знаю, может, Грас как-то договорилась с ними или их родителями, чтобы они дружили со мной. Но… я бесконечно благодарен, что в моей жизни был этот опыт настоящей мужской дружбы… которая продлилась до самой их смерти. Когда меня особенно доставала моя первая жена, — Баэр усмехнулся, — я уходил к ним в деревню, мы пили золотистый эль и обсуждали… да все на свете! С тех пор… друзей у меня не было. Только лицемерие, которым одаривают меня на Светлых землях. И которым «одариваю» их я.
Тут будет реклама 2
Никто из людей не в состоянии дружить со зрелым Темным.
— Баэр… — с каждым его словом я все больше проникалась тем, как сложно быть единственным в мире Темным. — А как ты называл Грас в детстве? Неужели ты не понимал, что она твоя приемная мать?
— Понимаешь, — Баэр криво улыбнулся. — Когда я был совсем маленьким, рядом была только она, Борси и… мерзавец Барторий время от времени приезжал проконтролировать, как Грасерия меня воспитывает. Я видел очень мало живых существ.
Тут будет реклама 3
Грасерия хотела, чтоб я называл ее Грасерией — и это было для меня синонимом слова «мама». Она говорила мне, что я у нее приемный, что она просто мой воспитатель, а родители умерли. Но я еще не понимал, насколько это… не как у всех. Ведь мне не с чем было сравнивать. Это потом от друзей узнал, что дети называют своих матерей словом «мама», а отца — «отец» или даже «папа». Я попробовал называть Грас «мамой». Но она осадила меня, сказав, что она мне не мать, а лишь «как мать».
Тут будет реклама 4
И мне не следует звать ее так — в память о моей погибшей настоящей матери… В общем, ничего интересного, но порой достаточно «весело». А главное «веселье» началось, когда мне пришла пора жениться. В девятнадцать лет.
— В девятнадцать? Почему так рано? Неужели…"
"— Именно что «неужели». Настаивал этот Светлый лис Барторий. Да и Грас настаивала, что нужно разрешить Саду призвать Хозяйку. А главное… от работы в Саду у Грас болела спина, она очень устала.
