Выходит, в этих «имениях» проживает почти бессмертный господин Темный. И вот эта древняя «девушка» с косой до пояса. А Хозяйки живут и стареют, как нормальные люди. Очень как-то подозрительно это выглядит…
К тому же я все больше убеждалась, что это не сон. Мое подсознание никогда бы не выдумало подобного! Ведь снится мне обычно просто моя жизнь. Друзья, коллеги по работе, доченька, дача и бывший муж (в конце-то концов!).
Грасерия предложила мне изящные туфельки — сиреневые, как и платье. В последний раз осмотрела меня и с улыбкой выдохнула:
— Пойдемте, госпожа моя.
«Ага, хочешь счастливой жизни — будь покорной, — подумала я. — Какая гадость! Нет уж, сочту нужным — и бить буду, и истерику устрою. Хотя бы просто из вредности!»
— Хорошо, травмировать его психику не буду, если он не будет мою, — усмехнулась я.
А про себя подумала: «Просто вряд ли на самом деле я стану это делать. Не в моем это характере!»
В ответ Грасерия кинула на меня взгляд куда более проницательный и мудрый, чем прежде. Явно поняла мои мысли. И вздохнула.
Она провела меня по живописному коридору с черными стенами и постучала в большую деревянную дверь.
— Пусть войдет, — послышался из-за двери низкий и резкий мужской голос.
Новая волна холодных мурашек пробежала по спине. Сердце тревожно забилось. Обладатель такого голоса не может быть добрым и мягким! Да и просто хорошим человеком быть не может!
Что и требовалось доказать…
— Прошу… Помягче с ним, — шепнула мне Грасерия напоследок и открыла дверь передо мной.
С громко бьющимся сердцем, словно и верно была юной девицей, похищенной злодеем, я сделала шаг.
В просторном кабинете с черной, как смоль, изящной мебелью спиной ко мне стоял высокий мужчина.
Что он совсем не такой, как я ожидала. Почему-то со словом «Темный» ассоциировался невысокий, худой и не очень молодой человек во фраке. Некто вроде Мефистофеля. Этакий желчный бес.
Передо мной же был явно достаточно молодой мужчина. Высокий, мощный — сложенный, как бог. Длинные черные волосы спадали на широченные плечи. А мускулистые руки он, судя по всему, сложил на груди, задумчиво глядя в окно.