Неужели ему всё равно? Ведь я оставался так долго наедине с его женщиной. Он же сам говорил нам, что хотел бы вернуть еёсебе.
А теперь? Просто вгрызается зубами в сочный окорок и всё?
— Между мной и хозяйкой ничего не было.
— Угу-м, — продолжил он сладострастничать с куриной ногой.
— Неужели вы не ревнует, господин ювелир?
— Классно звучит. Господин ювелир!
— И все же? — не смог я остановить допрос. Слишком сильно он меня поразил своим безразличием к женщине.
— Не ревную.
— Но почему? Ведь дверь в спальню мне охотно открыла сама ведьма.
— И что? Ну, открыла, допустим. Задала целый ворох вопросов в духе, не забыли ли мы покормить рыбок в пруду.
— У нас есть рыбки? — подскочил Далет с дивана.
— Это я так, к слову. Настёна — натура романтическая. Ей нужны свершения. Тогда, может быть, что-то и выйдет.
— Свершения?
— Скажем, корабль под алыми парусами, и чтоб я драл с борта глотку, выкрикивая ее имя. В крайнем случае, можно перенести ее на руках через лужу. Способов много, Анджею только не говори.
— Анестейша предложила остаться на ночь в ее спальне, — предпринял я последнюю попытку растревожить душу этого странного человека.
— Поздравляю! Тебя возвели в статус лишайного кота. Ты знаешь, это много значит. Мне такого высокого статуса за всю семейную жизнь достичь не удалось.
— Что вы имеете в виду?
— Настёна всегда заботится о сирых и убогих. У них же лапки! Это я могу сам себе погреть суп, а они корм в миску сами себе не насыплют.
— Благодарю, я вас понял, — поклонился я и вышел из дому. Короля я встречу на входе в ратушу. Будут милостивы ко мне боги, он меня вспомнит по прежним заслугам. И всю историю с рабством сочтет лишь забавной шуткой. Недели две двор погудит о произошедшем и забудет.
— Вы обещаете позаботиться о малыше? — спросил я уже в дверях.
— Обещаю. Надумаешь пропасть, пришли ей записку, чтоб зря не искала по канавам.
— Всенепременно, — убил бы его, да нет в этом смысла.
Далет
Лео ушел на рассвете, и я не думаю, что он соберётся вернуться обратно. Что ж, каждый выбирает свою судьбу сам, и он тоже вправе сделать свой выбор. Жаль только, что ушел, не попрощавшись со мной, обидно. Впрочем, я сам добровольно отказался от свободы. Сам. Договоры прошлого не имеют больше никакой силы.
Впереди только будущее. Светлое для меня и дочери Морриган. Повезет, и для моей Мари тоже, но на это я зря надеюсь.