Довольно чувствительно, между прочим.
— Слюни — это слезы рта по непроглоченной пище. Моя пасть оплакивает содержимое кладовых, — обслюнявила меня нахальная морда. Ещё и язык свесил «набекрень». Интересно, как у него получается делать настолько несчастный вид? Знаю же, что зверь сыт, а ноги все равно направляются к холодильнику.
— Имей совесть!
— На меня этого яда, увы, не хватило. Ни капельки не вложили. Так и сказали, закончилась. Всю израсходовали.
— Кто сказал? — конь все-таки пытается войти в дом. Вон, опять над порогом копыто занёс.
— Кто сказал, что на тебя совести не хватило?
— Это не важно, — толкнул чупокабр меня носом в ладонь, — Кусочек буженины, и я загоню лошадь в дом. Маленький, с ноготок Великана.
— И как ты это сделаешь, интересно?
— Как преданный охотничий пёс! — Несчастье попытался изобразить красивую позу гончей, даже переднюю лапу поднял. Не помогло, пузо всё-таки перевесило. Животные, и вправду, очень похожи на своих хозяев.
— Действуй! — отдала я приказ генеральским голосом, — Интересно, а как ты призрака покусаешь?
— Точно так же, как бесполезный его толкает.
Трава смялась под тушкой зверя, поникли цветы. Гора черного меха, украшенная шипами, выделяется на фоне травы жирной кляксой.
Парни замерли, Анджей хихикнул, берсерк предпочел отвернуться к деревьям. Сашка ничего не заметил. Ну хоть кто-то подыгрывает Несчастью.
Когда до лошадиного зада остался какой-нибудь метр, чупокабр поднял морду от травы, высунул язык и мяукнул.
— Ам! Иди в дом, там кормят, — хоть бы она шелохнулась, эта дурацкая лошадь.
— Несчастье, шел бы ты. Затопчем, лечи тебя потом. Настенка ещё расстроится.
— Помни, ты сам этого хотел, сивый мерин! — бастард хрюкнул. Несчастье приник к земле, резко щёлкнул зубами и взвыл. Нет, скорее, он зарычал. И куда страшнее дракона.
Призрак лошади просто-напросто вдуло в дом как фантик в пылесос. Террасу она пролетела и скрылась в подземелье.