Видишь?
— Вижу, — прошептал Неждан и попробовать ее достать.
Но тщетно.
От резкого движения при броске лисица рывком дала ходу убегая.
— Да что такое⁈ Опять! — воскликнул парень.
— На ловушки ловить — это тебе не самому рыскать, — улыбнулся Вернидуб. — Али думал, что удача всегда будет во всем сопутствовать?
— И не говори! Но не будет же вечно удача спасать от ошибок… — нараспев произнес Неждан, по какой-то причине вспомнив песню «Волки из Мибу».
— Опять этот язык. И что ты только что сказал?
Парень перевел.
— А что это?
— Песня.
— А еще? Знаешь ее дальше?
Неждан чуть помедлил, раздумывая, но, все же, решился. И начал декламировать текст, который в свое время прослушал много сотен раз. Нравилась ему чем-то эта песенка.
Вещал он медленно. Тщательно проговаривая и внимательно отслеживая то, как Вернидуб слушает.
Потом перевел. Без сохранения размера и рифмы, разумеется. Просто смысл. Поясняя. Местами развернуто. На что совокупно ушло около получаса, пролетевшие совершенно незаметно.
— А что это за язык? — спросил Вернидуб, когда парень закончил. — Кто на нем говорит?
— Сейчас никто.
— Но ты его знаешь?
— Да.
— И больше никто?
— Никто. И я очень удивлюсь, если встречу еще кого-то, говорящего на нем.
— А чей он?
— Не могу сказать.
— Не хочешь или не знаешь?
— Не могу тебе ответить.
— Понимаю, — кивнул седой, явно что-то свое подумав. — Может, ты меня станешь ему учить?
— Это еще зачем? — нахмурился Неждан.
— Раз этот язык никто не знает, то мы — ведуны, смогли бы на нем говорить.
— Я подумаю.
— Не хочешь?
— Надо взвесить последствия.
— Я подожду, — лукаво прищурился Вернидуб. — Хотя я не понимаю. Ведь если ты порой говоришь на нем слова или даже песни поешь. Это значит, что запрета на его употребление нет. Отчего же думаешь, будто будет что-то дурное?
— Очень плохо, когда ведуны говорят на ином языке, нежели остальные. Это плодит злобу. — максимально серьезно произнес Неждан.
— Отчего же?
— Арак придет на торг. С тем ромеем. Увидит много шкур и прочего. Совладает ли он со своей жадностью? Я не уверен. Мне кажется, что он попробует меня ограбить или даже захватить для продажи в рабство. Как ты понимаешь, безропотной овечкой я стоять не стану.