— Это поначалу, — поправил его Вернидуб. — Как сестрица Гостяты второго сына Сусагу родила — в женах оказалась. И ныне — уважаема при дворе раса роксоланов.
— Да, — кивнул балт. — Все так. Отчего Гостяту никто и не решался тронуть, несмотря на его гнилой нрав. Жил же он сытно, так как дань с него Арак не брал, по-родственному. А то и подарки какие передавал.
— Жену он себя взял из дальних краев. — стал дополнять седой. — Особливо, чтобы показать какой он особый. Ну и вели его бабы себя под стать. Нос задирали и считали себя выше других.
— Из каких краев?
— Помнишь, я тебе сказывал о Высоком мхе? — спросил Вернидуб. — Вот с тех краев, в которые он хаживал. С реки Припяти. Сама она не болтала о прошлом, сторонясь местных баб. Но говорила дивно.
— Как я?
— Нет-нет, — покачал он головой. — Ходили слухи, что она либо сама из гётов, либо кто из ее родителей. Но она никогда не отвечала на такие вопросы.
— А как ее зовут?
— Мила.
— Вроде же по-нашему.
— Это ни о чем не говорит, — покачал головой Вернидуб.
— Если бы ее звали Бруннхильд или Гретхен было бы хуже?
— А то? — кивнул седой. — Она и так выглядела чужачкой. А так и подавно.
— Ясно, — хмуро произнес Неждан. — Я ведь могу отказаться?
— Не советую, — покачал головой Вернидуб.
После чего подробно и вдумчиво рассказал всю композицию.
Весьма, надо сказать, занятную.
— Мы и пошли к тебе, только узнав о том, что удумали со Златкой. — кивнул старший из балтов.
— Иначе не пошли бы?
— Обговорив мы решили, что он тебя ограбил бы. И либо убил, либо угнал в рабство. Зачем нам такое?
— Сколько, мыслишь, болтунов новых не заведется?
— Два-три лета продержимся.
Покивали грустно и начали торг…
Неждан предложил им не на реализацию взять, а продать ему, обменяв на изделия из железа. Пусть дешевле, но сразу.
Согласились.
А когда парень выложил им два небольших топора без топорища — у них аж глаза засветились. Засияли даже!
Беседуя тогда с купцом, Неждан старался запоминать цены.
— Достаточно, — вскинул руку старший. — Этого нам достаточно.
— Этого ведь мало.
— Именем небесного судьи клянусь — мы готовы отдать тебе эти шкуры за эти два топора.
— Но почему?
— Два топора сейчас лучше, чем три по осени. — улыбнулся старший. — Да и как там все сложится не угадаешь.