И позволяя уже, наконец, выйти на берег без всякой опаски.
Таймер должен был сработать ночью. А значит, что? Правильно. У него было немного времени, чтобы «пощупать» эту эпоху…
Впрочем, переступив через свои опасения «эффекта бабочки» Иван направился к тому мужчине, что лежал в рогозе. На вид — уже седой, но не дряхлый. Лет сорока, максимум пятидесяти. Точнее сказать он не мог. По здешним меркам — старик. Матерый.
Подошел, значит.
Довольно свободная рубаха имела окровавленную прореху вдоль правого бока. Сквозную.
Голова тоже в крови. И лицо, и волосы. Из-за чего создавалось впечатление проломленного черепа. Однако осторожная пальпация показала — кость цела. А весь этот жутковатый образ не более чем следствие рассечения кожи.
Незнакомец был жив, хоть и без сознания: и пульс, и дыхание присутствовали. Хотя у Ивана возникло ощущение того, что это ненадолго.
В целом же мужчина выглядел так, что его могли и трупом посчитать, либо умирающим. Во всяком случае, если не заморачиваться также, как это сделал Иван.
Вмешиваться в естественный ход исторических событий не хотелось. Но и раненого оставлять в воде казалось неправильно. Поэтому Иван осторожно вытащил его из воды и уложил под лопухами. Лето же. На солнышке оставишь — в миг мумифицируется или протухнет.
Сам же отправился изучать локацию.
Ну а что?
Как он ему еще мог помочь? Перевязать открытые раны грязными тряпками? Промыть их речной водой, полной всякой дряни? Да, в теории кое-что можно было сделать. Но в принципе, для начала, было бы неплохо определиться с обстановкой и понять, что тут ему вообще доступно…
Все поселение располагалось вокруг одинокой полуземлянки с четырехскатной соломенной крышей. Из-за чего она напоминала чем-то большой стог сена. Позапрошлогоднего, как подсказывала память Неждана.
Внутри негусто.
Лежанки из вязаной соломы, немного примитивной керамики и все. Ни очага или печи, ни сундуков, ни топчанов, ничего[4]…
Общая площадь около двенадцати квадратов. Примерно. Где-то три на четыре или как-то так. Весьма немного. Из-за чего семья из пяти человек могла… хм… надышать достаточно, чтобы зимой не мерзнуть.