— Эта игра способствует развитию тактического и стратегического мышления. А оно в жизни очень нужно и полезно.
— Чему? — нахмурился ведун.
— Тактика учит расставлять и управлять воинами на поле боя. А стратегия — выстраивать поход так, чтобы завершить его благополучно. — произнес парень, адаптируя определение по местные реалии.
— Так это игра для воинов? — удивился седой.
— Для тех, кто ведет воинов. — кивнул Неждан, уточнив. — Но умение все правильно расставить и уместно применить сложно переоценить даже в самой обычной жизни.
— А с другой стороны?
— В любом деле важна умеренность. Например, ежели ты будешь слишком много есть, станешь жирным и поразишься массой хворей. Хотя, казалось бы, кушать от пуза хорошо. Так и тут. Увлекутся. И вместо труда станут бездельничать.
— Не переживай. С голодом не договоришься. Али мыслишь, все бросят и как потерявшие рассудок станут играть?
— Труд их тяжел. У наших родичей все излишки, так или иначе, отбирают.
— Игра сия дана богами. Оттого и боги установят правила игры в нее, — чуть подумав, произнес Вернидуб. — Не ведаю, что они тебе сказали. Но мыслю, можно приговорить конкретные дни, дабы в остальные трудились.
— И то верно. — сказал Неждан, кидая кости в свою очередь…
Сегодня они и сами отдыхали. Просто отвлекались от забот насущных, которые порядочно их достали.
Приближались холода, а доброй одежды у них не имелось. Все, что было — набежники забрали. Вот и «забегали». Собрали все «хвосты» льня, немногочисленные. Прошли по окрестному лесу, по местам, где Неждан примечал заросли доброй крапивы да конопли.
Заготавливали это сырье.
Ну и обрабатывали.
Днем ходили, утром и вечером стучали камешками да деревянными колотушками, разбивая стебли.
Мороки — вагон.
А впереди — чесание да прядение. Увлекательный процесс, которым оба толком-то и не владеют. Для Вернидуба это женское дело. Видеть видел, но не лез. Для Неждана вообще… хм… инопланетное. Он ни разу даже не догадался посетить мастер-классы по таким навыкам да ремеслам. Максимум смотрел какие-то ролики да читал.
Отчего они оба чувствовали себя предельно не в своей тарелке.