Такой — обмылком по форме, чтобы не порвать и не прорезать ее. Тонкая же. Как и терку для отделения чешуи…
Промысел мало по малу укреплялся и расширялся. Живности, которую удавалось брать в лесу на ловушки, это тоже касалось. Хотя ее поступало куда меньше.
А еще были птицы.
Много птиц.
На удивление. Видимо, практика охоты на них была совсем не распространенной. Вот Неждан и пытался развернуться вширь на этом поприще. Делая ставку на… бумеранг.
Да-да.
Обычный бумеранг.
Нормальный такой охотничий бумеранг. То есть, несколько искривленную охотничью палку с профилем самолетного крыла.
В группы из нескольких птиц таким было «пулять» милое дело.
Не всегда удавалось попасть.
Навык сказывался.
Сильно.
Очень сильно.
Но все равно, за каждый выход на охоту удавалось снимать стабильно одну-две птички. Или больше.
Собственно, про эту метательную штуку Неждан вспомнил, когда Вернидуб кинул какую-то кривулю в птиц, попытавшихся налететь на сушившееся мясо.
По мелким животным Неждан тоже его кидал.
Их.
Потому что таскал с собой несколько максимально одинаковых бумерангов в колчане их бересты…
— Крикнул кто-то, — встрепенулся Неждан.
— У косого дуба, — уточнил Вернидуб, который уже крутил головой, пытаясь уловить направление звука.
Пару секунд промедлили.
Переглянулись.
И бросились к воинскому снаряжению своему. Копью да разгрузке с дротиками и пулями для доведенного атлатля.
Неждан же и бумеранги схватил. Подцепил колчан с ними словно спортивную сумку на лямках. Рассудив, что таким, если по человеку засветить — мало не покажется. Хотя и не убьет…
Встали, укрывшись за плетеной стенкой навеса.
Минута.
Пять минут.
Десять.
Ничего.
— Может, показалось? — прошептал Вернидуб.
— Сразу и тебе, и мне?
Седой хмыкнул, принимая довод.
Еще подождали.
И опять ничего.
— Ушли, наверное.
— Мое чутье прямо зудит, — возразил Неждан. — Как будто кто-то за нами наблюдает. С опушки.
— А точнее?
— Видишь вон ту большую березу?
— Которая изгибается крепко стволом?
— Да. Справа от нее кусты.