Но ты провоцируешь меня, Милана, — повторяет сквозь зубы, грудь тяжело вздымается, а рука, сжимающая мою шею, сдавливает всё сильнее. Он склоняется к моему лицу, проводит языком по контуру губ, при этом явно сдерживается, чтобы не посягнуть на большее. Его стояк уже сложно назвать просто эрекцией — будто бревно вжимается в мой живот.
— Отпустите, — получается хрипло, без единого намёка на то, что мне противно или некомфортно. Я знаю, что Бекет всё чувствует, и краснею, отвожу взгляд первой.
Он утыкается в мою щеку носом, рычит как озверелый, но руки убирает, сжимает в кулаки и упирается ими в подушку.
— Ты дрянная девчонка, Милка, — резко отталкивается, встаёт с кровати и проводит рукой по затылку, усмиряя своего зверя, за что я ему бесконечно благодарна. Разминает плечи и, шумно выдохнув, обходит кровать, приближается к столику. — Ладно, вставай. Я принёс выпить."
"— Опять хотите меня напоить? — пользуясь тем, что он не смотрит, одёргиваю длинную футболку и поднимаюсь.
— Сейчас можно и нужно. Ты ведь помнишь, какая сегодня ночь?
К сожалению, помню.
Никто так и не узнал, с чего начался бунт, и откуда взялись проклятые убийцы. В ночь на воскресенье они вышли на улицы с оружием в руках, и начался ад на Земле… Ублюдки врывались в дома и убивали невинных людей, детей и даже животных. Это была самая страшная резня за всю историю человечества, оставившая кровавую печать на сердце каждого, кому не посчастливилось вовремя сбежать на край света.
А потом мирные жители навсегда распрощались с миром и пошли в ополчение. Такие как Бекет. Смелые, сильные, волевые. Они сражались за свой народ не всегда честными методами и чаще всего сами становились убийцами. Но они прекратили войну и этим заслужили всё, что имеют. Однако мир потерял прежний облик. Теперь он наполнен диктаторами, чьи руки по локоть в крови.
Смотрю на Бекета долго, задумчиво. Он отвечает мне тем же, и эти несколько минут словно дают нам передышку. Он первым нарушает молчание.
— На, — протягивает мне бокал с виски, я беру его подрагивающими пальцами. Дежавю.
— Спасибо, — подхожу ближе, брожу взглядом по его обнажённой груди, на которой набита татуировка с его группой крови. — Расскажите мне о ней… О войне. Какая она?
Он опускает голову, на пару мгновений закрывает глаза, остаётся неподвижным.