— Не все ли тебе равно, саорг? — и столько в ее голосе было горечи, что на миг ему стало не по себе. Он ведь ничем ее не обидел, не оскорбил и своими действиями никак не заслужил такого обращения.
— Когда я спрашиваю — ты отвечаешь. Когда я прошу — ты делаешь. Когда приказываю — исполняешь.
— А иначе что? Убьешь? Покалечишь? — нежный голосок дрожал, но слова просто рвались, обжигая Тайрона изнутри. Отчего он так на нее реагирует, саорг не понимал.
Из дома по ступенькам сбежал торговец и передал в его руки металлическую пластинку.
— Надеюсь, вы останетесь довольны, господин! — с придыханием пролепетал ликериец.
Саорг не удостоил его ответом, лишь кивнул рабыне.
— Ступай за мной, женщина!
— Я не сдвинусь с этого места! — заявила она.
Мимо прошел носильщик, согнувшийся под тяжестью мешка на плече.
— Не играй со мной! Хочешь, чтобы я нес тебя, как этот груз? — Тайрон указал на удаляющегося носильщика. Незнакомка перегибала палку, наполнив своим непослушанием чашу его терпения.
— Только попробуй, и я вцеплюсь тебе в горло, саорг! — закричала девушка.
— В чем дело, женщина? — спокойно уточнил Тайрон, пропустив мимо ушей все ее грубости.
— Я не сдвинусь с этого места без моего брата!
Так вот в чем дело? У нее есть брат. Наверное, его девушка пыталась защитить, когда он впервые услышал ее голос. Любопытно.
— Приведи! — приказал торговцу. Тот не посмел возразить и исчез в доме. Появился через секунду, толкая перед собой щуплого светловолосого парнишку, 8–9 циклов от роду.
— Диана! — закричал, прижимаясь к сестре.
Значит, Диана. Диана… Имя у незнакомки красивое, словно перезвон колокольчика. Тайрон усмехнулся. Посредством брата управлять гордячкой будет куда легче.
— Мальчишку я тоже забираю, — кинул он продавцу.
— Смею ли я предложить этого раба господину, как презент за предыдущую покупку? — залепетал торговец, который уже не знал, как отделаться от внимания саорга.
— Принимаю. Неси его документы.
Хозяин вновь убежал в дом, оставив Тайрона наедине со своими новыми рабами.
Паренек был одет в такое же как у сестры рубище. Правда, ему оно доходило до колен. Светлые, давно не мытые волосы висели сосульками и доходили до самых плеч, прикрывая тонкую шею и грубый металлический обруч рабского ошейника. На мир ребенок смотрел очень знакомыми ясными, голубыми глазами.