Он оказывался в самых неожиданных местах и успевал подметить то, на что другие до него просто не обращали внимания. От бессилия Невелус заскрипел зубами.
— Муж мой, ты опечален? — рука, на каждом пальце которой сияли великолепные перстни, легла на его плечо. Аромат самых дорогих, поставляемых на Ликерию, масел щекотал ноздри.
— Намина, ты не вовремя! — император раздраженно сбросил ладонь супруги.
— Но что случилось? — хитрые зеленые глаза блеснули в приглушенном свете императорского кабинета.
Невелус обернулся. Вот уже двенадцать циклов Намина не давала ему скучать, двенадцать циклов он не смотрел на других женщин, с тех самых пор, как в его постели оказалась простая служанка с задворок империи, а ныне его жена и императрица. Она умела удивлять и очаровывать, не давая страсти остыть, подогревая ее по капле.
За спиной жены полыхал камин, отбрасывая янтарные блики на серебристый мех богатого палантина. Стоило их взглядам встретиться, как накидка упала к ногам женщины, оставив ее сияющей и обнаженной.
— Намина! Моя Намина! — застонал Невелус, приникая жадным поцелуем к тонкой, длинной шее супруги.
Его рука, погладив плоский живот, спустилась чуть ниже и накрыла гладкий лобок женщины. Томный стон, сорвавшийся с уст супруги, разжег пожар в чреслах. Никогда и никого он так не желал. Наплевав на условности, император Ликерии предпочел никому неизвестную девку аристократкам лучших домов.
Намина была не просто его женой, любовницей и матерью наследника, она была тем фундаментом, на котором он по кирпичикам строил свои планы. Она была его вдохновением, его опорой, его плечом, на которое он мог опереться.
Его пальцы скользнули в уже влажную глубину, и женщина, чуть расставив ноги, словно кошка, потерлась об руку, усладив слух Невелуса сладким, прерывистым дыханием.