Думаешь, просто так? Вовсе нет! Потому что проклятые сверхи не должны знать, что свои потребности они могут удовлетворять без нас, на стороне, с жительницами других планет.
— Но при чем здесь рабы, Невелус? — императрица брезгливо поджала губы.
— Рабы, которых приобрел саорг, седнианцы. И одна их них девушка. Молодая, здоровая, человеческая самка, Намина!
— Дорогой! — женщина вновь подошла к супругу и потерлась об него всем телом. — Мне кажется, ты преувеличиваешь возникшую трудность. Так ли нам еще нужны саорги?
— Нужны! Еще слишком рано говорить об успехе! Значит, нам пока нужен договор с саоргами.
— Договор. Договор-договор! — шаловливые пальчики пробежались по животу императора, и нежные ладошки легли на грудь. — Договором связаны не только мы, но и саорги!
— Что ты имеешь в виду? Продолжай! — мужская рука накрыла женскую ладошку.
— Саорги избавляют наш сектор от виссонов, а взамен? — зеленые глаза хитро блеснули.
— Продолжай…
— Взамен получают человеческих самок Ликерийской империи.
— Ты забываешь, жена моя, что рабыня с Седны. Эта планета давно наша, благодаря саоргам, а стало быть, девушка является человеческой самкой Ликерийской империи, — подобные пикировки всегда поднимали настроение императору, тем более супруга предложила идеальную юридическую рокировку.
— Ты не учел, муж мой, что девушка продана гражданину Саорга.
Император переместил руку на аппетитные ягодицы жены и прижал женщину к себе. Перепалка основательно разгорячила его кровь и пробудила новую волну желания.
— Стало быть, Намина, у меня есть, что сказать саоргу! — Невелус хищно улыбнулся. — Как бы ни был проницателен Тайрон, но у него нет такой хитрой половины, как ты!"
"— Ты, как всегда, мудр, муж мой! А пока саорг выбирает себе женщину, с его новой рабыней в твоем дворце может случиться очень много неприятных неожиданностей, — томно прошептала Намина.
— Будь осторожна, любовь моя! — прозвучало в ответ.
Император склонился и припал к губам супруги в жарком, собственническом поцелуе. Через секунду палантин из серебристого меха вновь оказался на полу кабинета, но до этого никому не было никакого дела.