Мы прошли весь город пешком, несмотря на холод, лавируя между трамваями и извозчиками с печальными лошадьми. Ни одно здание не оставляло меня равнодушным, каждая улица, каждый квартал, каждая новая перспектива утягивали меня, я запинался и вихлял то вправо, то влево, под укоризненными взглядами Метти. Каждый шаг предлагал на выбор десять разных форм красоты, десять разных историй. Каждый поворот был отказом от чего-то. Город входил в меня, и больше он меня не покинет. Ни величие Рима, ни магия Венеции, ни безумие Неаполя никогда не затмят во мне Флоренцию.
— Ты точно в порядке? — спросил Метти.
— Да, маэстро.
— Странное у тебя выражение лица. Никак ты… вот-вот заплачешь.
— Я просто думал о подруге. Она в больнице.
Он вздрогнул, пробормотал «больница», поежился.
— Сочувствую. Давай поживее, а то темнеет.
— А где мраморные блоки?
— Мраморные блоки? — переспросил он удивленно. — Ну… в мастерской.
Он заинтригованно посмотрел на меня и снова пошел.
Грунтовая дорога кончалась у здания, которое смотрело облупленными стенами на пустые поля. Величественная арка открывала доступ во двор, используемый как склад, сверху на него выходило много окон.
Метти вошел в северное крыло, тяжело шагая поднялся на третий этаж, наконец толкнул дверь небольшого закутка, где стояла железная кровать и медный таз с водой.
— Вот, жить будешь тут.
— Когда я смогу увидеть блоки? Я хотел бы как можно быстрее уехать назад.
— Да что это за история с блоками?
— Мой дядя же покупает у вас блоки мрамора!
Метти смотрел на меня как на сумасшедшего, я на него — так же.
— Ничего не понимаю в твоей истории с блоками, малыш. С твоим дядей все оговорено. Мне нужны руки для работы в Дуомо. Я на время арендую тебя у его мастерской. Он будет платить тебе зарплату, как раньше.
Я понял. Не всё, не детали, но суть: дядя меня сбагрил.
— Я не могу остаться.
— Как хочешь. Можешь переночевать здесь.