Последнее и вовсе тайной не является. Убил, уверенный в том, что леди Лианелия погибла, взывая к силе рода.
– Я пытался остановить Арандиану. Моих усилий оказалось недостаточно, но и она сопротивлялась до последнего! Ты права, я слабее отца, и в мире вряд ли найдется кто-то, кто сможет ему противостоять. Даже Хозяйке Священной Колыбели это не под силу. Тебе и твоим помощникам просто повезло, что данный им обет держит его в столице.
– Обет?
У меня запульсировало в висках. Я наощупь в темноте искала ответ, и догадка, которая светом в конце туннеля забрезжила, пугала.
Сила, с которой не может сравниться сила бога? А во мне и Виктране именно она, и немножко энергии от Священной Пары. Скорее даже, не ее сила, а благословение…
Но что, если только на минуту представить, что в старшем менталисте собрана сила всех трех богов? Что, если они добровольно все трое на это пошли? И неважно, по какой причине была дарована ему сила Священной Пары, и каким образом тот, кто был обласкан силой двух богов, вдруг возжелал и силы третьего бога – Зурара.
Тогда Рэндар совершенно точно не лукавит. Он прав: противостоять тому, кто имеет мощь трех могущественных существ – непосильная задача. Конечно, при условии, если менталист сам не нарушит слово, данное Священной Паре, и та не отрежет его от потока собственной энергии.
Чертовы законы вселенной и бытия!
– Верно. Все еще уверена, что тебе не нужна моя исповедь? И моя помощь. Ее цену ты знаешь.
– Рэнди, – проигнорировав его браваду, выдохнула я.
Я впервые увидела, как вся уверенность буквально сползла с лица Рэндара. До него дошло, что, желая поторговаться, он все же сболтнул лишнего.
– Я вам не нужен, – побелевшими губами глухо произнес мужчина.
– Нагадил – убирай, – повторила я и коснулась плеча менталиста, открывая тропу. – И, пожалуй, начнем с главного – с детей.
***
Виктран
Время остановилось. Все утратило значение. Момент, когда я ступил на территорию Погребенного города, будто кто-то стер из памяти, впрочем, как и все, что было до него. Исчезли звуки, лица, желания, мысли. Само мое существование казалось странным, неправильным элементом.