Но не был готов к тому, что все же услышу голос бога.
– Узри!
***
Анастейзи
Однажды я уже зарекалась лезть в бутылку [2] . Но, право слово, ситуация к этому все-таки располагала. Решение принималось быстро, и не то чтобы было рациональным. Все же Рэнди в своей жизни натворил немало бед. Пусть и под влиянием силы своего отца.
Но…
Озеро бурлило. Сердце Аха встречало нового болезного, можно сказать, с фанфарами… Ключи взмыли в самое небо, тугие спирали вихрем неслись по водной глади, и, в общем-то, складывалось впечатление, что кого-кого, а Рэндара лечить точно не станут.
Именно поэтому я и рассердилась. И на Озеро, и на себя.
На себя, потому что во мне оказалось слишком много неуместной жалости. Будто в какой-то момент прорвало плотину, и все, что было мной закупорено на Земле, вырвалось наружу. Я, может, и была Анестезией Падловной, но видят боги – не все время мне эта жесткость легко давалась.
На Озеро – потому что нельзя делить все только на черное и белое, в мире куда больше цветов и тонов. Реальность не делится только на хорошее и плохое: у каждого поступка своя подоплека и оттенок.
И вообще, Арандиану сила, значит, лечила и не возмущалась, а мальчишку, кругом обделенного, который душу богам не отдал только из-за моей магии – отказывается.
Хватит этой поголовной несправедливости! И пусть только богам решать, кто достоин жизни, а все ж…
Но злость схлынула, и включился мозг. Возможно, как раз-таки из-за печатей и того, что Рэнди связан с менталистом не только печатями, но и кровью, Ахадэриан опасается впускать мальчишку в священные воды? Чтобы не возникло связи с Колыбелью, и главный гад не смог получить и малейшей лазейки для проникновения на мою территорию.
Логика в этом была… Вот только мне-то что делать? Дать Рэндару умереть?
Так у меня на него уже планы есть! Конечно, при условии, что он выживет после общения с Виктраном и после того, как поможет с Зураром и своим папашей.