И если с Аджаем, принцем Абхарты, я еще как-то могла смириться, особенно с учетом того, что тот безоговорочно принял наши условия и не делал попытки ни в ту ночь, ни днем как-то подобраться к Лагоде и нарушить запрет, то требовать виру с моего старого учителя я не то что никому не позволю, а, скорее, лично кишки задиры себе на руку намотаю.
Что ему мешало сегодня поговорить с Виктраном, раз он заметил того, в ком подозревал убийцу? Хотя я с этим обвинением ни за что не соглашусь. Не тот склад характера у Тирхана, чтобы осознанно кого-то убить, конечно, при условии, что он не защищал собственную жизнь или жизнь члена семьи.
Но нет… Хиалох решил показать свой гонор, свою силу… Силу, которой у него тут нет.
– Я ошибся в союзнике. Ты забудешь обо всем, – голос Виктрана был ледяным.
Мне еще не доводилось слышать у него такой тон и чувствовать исходящий от мужчины жуткий холод, который будто реально наполнил комнату и коснулся моей кожи.
И это мне стало не по себе! А что же было с остальными?
Я чуть обернулась, чтобы глянуть на своих, и едва слышно выдохнула.
– Еще кто-то хочет заявить свои права на моих людей? Есть претензии?
– Нет! – раздался нестройный хор голосов со стороны Виктрана.
– Мы здесь, дабы приумножить твою силу!
Голос Аджая я уже различала, хотя к выбросу моей силы добавилась магия морфа и видимость была отвратительной.
– Прекрасно. Драгоценнейшая, прошу простить, я быстро вернусь. И обещаю: никто более не посмеет испортить твое настроение.
И морозный туман тут же исчез. Более того, в гостиной нас стало на двух человек меньше. Ни Виктрана, ни Хиалоха…"
"И что-то мне подсказывало, что мужчина не просто забудет все, как сказал Виктран… Как бы морф не прибил его... Впрочем, пусть прибьет.
– Как вы? – мягко спросила я, повернувшись вполоборота к своим.
Поворачиваться полностью и оказаться спиной к тем, кто остался со стороны Виктрана, я не собиралась. Мало ли…
– Это было так волшебно... – восторженно произнесла Люси. – Зима посреди лета!
– Допустим, вначале... Но да… Впечатляюще, – подержала ее Интена.
– Я и правда виновен… – едва слышно выдохнул учитель.