Как только Джоанна сняла накидку и оперлась на руку брата, Макбейн услышал глухой одобрительный гул и хоть полагал, что сам не издал ни звука, уверен в этом не был: при виде суженой у него перехватило дыхание.
Николас ни слова не сказал о ее внешности, а Макбейн не настолько интересовался ею, чтобы спрашивать. Теперь он взглянул на барона и, увидев веселье в его глазах, постарался скрыть свое изумление, переключив все внимание на направлявшуюся к нему красивую женщину.
Господи, да она само совершенство! Ее светлые до пояса волосы трепетали при каждом шаге.
Не все маклоринские воины умели так хорошо владеть собой, как Макбейн: двое из стоявших прямо за спиной лэрда от изумления издали протяжный хриплый свист и были тут же наказаны за это. Полуобернувшись, вождь схватил обоих за шиворот и спустил с лестницы.
Джоанна резко остановилась, взглянула на солдат, растянувшихся на земле, а затем опять перевела глаза на их вождя.
– Добрый, говоришь? – шепнула она Николасу. – Ведь это тоже ложь, не так ли?
– Не суди его строго.
Прежде чем продолжить путь, она окинула брата недовольным взглядом, и в этот момент Макбейн шагнул вперед. Его волкодав двинулся вместе с хозяином, прижимаясь к его ногам, и Джоанна вздрогнула, моля Бога послать ей достаточно мужества, чтобы продолжать идти.
На лэрде был плед цветов его клана. Она старалась не смотреть ему в лицо и поэтому видела только его длинные мускулистые ноги.
– Добрый день, лэрд Макбейн.
Ее голос дрожал: она боялась его, – что Макбейна вовсе не удивило. Его вид заставлял не одну девицу бежать сломя голову под защиту папаши, но ему никогда и в голову не приходило изменить свои манеры, поскольку он о них особенно и не задумывался.
Теперь, однако, придется. Он не сумеет убедить эту женщину выйти за него, если ничего не предпримет для того, чтобы ее успокоить. Она испуганно то и дело поглядывала на собаку, и Макбейн понял, что пес ужасает ее.