"
"Джоанна наконец сообразила, о чем речь, и повернулась к брату:
– Не хочешь ли ты сказать, что Джон заставил тебя уплатить пеню? За что, Николас?
– За то, что не он выбрал тебе мужа, а я. Он же лишь согласился со мной… за деньги.
– А если бы меня устроил его выбор?
– Уильямс?
Она кивнула.
– Тогда, конечно, пени бы не было.
– Так ты мне солгал, когда сказал, что у тебя нет денег на уплату налога Джону. Я могла бы еще год оставаться свободной.
Николас вздохнул и признался:
– Да, солгал.
Она понимала, что брат прав, и знала, что он любит ее и заботится о ней.
– Я прощаю тебе этот обман, Николас.
– Уезжайте, барон. Сейчас же. И не возвращайтесь. Вы свой долг выполнили. Теперь я несу ответственность за эту женщину.
Джоанна была потрясена грубостью мужа, и у нее вырвалось:
– Сейчас же? Вы хотите, чтобы он уехал прямо сейчас?
– Именно, – отрезал тот.
– Мой брат…
– Он вам не брат.
Она была так оскорблена, что чуть было не закричала, однако он, не обращя на нее никакого внимания, в упор смотрел на Николаса.
– Я должен был это понять сразу. Вы с Джоанной не похожи на брата и сестру. А когда она назвала священнику свое полное имя, я понял, что вы никакая не родня. Ваши чувства к ней…
Николас не дал ему закончить:
– Вы чрезвычайно проницательны, но Джоанну не должны касаться никакие подозрения, милорд.
– Милорд…
– Оставь нас, Джоанна. Этот разговор не для твоих ушей.
Его тон не допускал возражений. Она принялась обрывать лепестки цветов из свежего букета, глядя на мужчин, угрюмо уставившихся друг на друга, и никак не могла решить, уйти ей или остаться. Отец Маккечни слышал, однако, достаточно, чтобы сообразить, что в воздухе запахло ссорой, схватил Джоанну за руку и заговорил с преувеличенным воодушевлением:
– Вы обидите здешних женщин, если не попробуете хотя бы несколько особых блюд.
И священник утащил Джоанну подальше от рассвирепевших мужчин. Оглядываясь на них, она пыталась понять, что же происходит. Супруг все время что-то говорил.