– Что, правда? А какую?
– Гречневую, – Александр скривился, – Но, ты особо не рассчитывай на кашу, там больше мяса, чем той гречки.
– Аааа, – протянул разочарованно кавказец.
И столько в лице обиженного, почти детского разочарования, что Александр не удержался, насмешливо фыркнул.
Магомедов подозрительно покосился, потом поднялся с жесткой травы и подошел к автомобилю.
– Санек, насыпь… эту кашу, – попросил водителя, протягивая пустой котелок.
– Тащ. старший лейтенант! – хриплый крик с вышки прозвучал громом среди ясного неба, – Всадники, – голос дрогнул, – Много, тысячи, сюда скачут! С оружием.
"Все замерли. Стала слышнее скрипучая, привычная музыка кузнечиков и сверчков. Суслики оглашали степь свистом. Природе и дела нет до глупых разборок людей, почему-то считающих себя разумными.
– Ни хрена себе каламбурчик… – хрипло прошептал Александр. «Вот и соседи из Казахстана появились и, вряд ли с дружественными намерениями». Он не считал себя слабонервным– стрелял и убивал.
– Сейчас поднимусь, разберемся что там за гости, – сказал нарочито спокойно.
Одним движением выпрыгнул из машины и взлетел по скрипучей лестнице наверх, в кабину.
На шее караульного болтался бинокль, ошалелый взгляд застыл на командире.
– Тащ. старший лейтенант! Это что, война с местными? – воскликнул, сверкая возбужденно глазами.
– Посмотрим, бинокль дай! – Александр протянул руку, – Где противник?
Солдат ткнул пальцем на юг. Петелин повернулся.
Километрах в трех от вышки, из-за неприметного холма, каких в степи тысячи, выплескивалось на равнину что-то черное, но подробности не различишь, слишком далеко. Поднес бинокль к глазам: плотная толпа всадников, в клубах степной пыли, бодро рысила к вышке; сверкали доспехи и наконечники поднятых в небо копий железом и сталью; рты раскрыты в, несомненно, угрожающих воплях.