Хроники сыска

Вы и так это знаете: сами рассказывали мне, как подстроили Гаранжи с Анастасией Павловной отравление ее супруга. Так оно и происходило. Дичь привез поручик, три тушки, и у одной из них на ноге была привязана красная веревочка. Анастасия Павловна велела мне жарить ее отдельно от двух других перепелов, в особой посуде. И очень боялась, что я перепутаю. Опосля сама выложила дичь на тарелки. Притом велела мне заправить во все три порции подливку из той именно утятницы, в которой жарилась помеченная тушка! И унесла в столовую… Что там было, я не видела, но понятно, что неспроста они птицу помечали; от нее, видать, Иван-то Михалыч и померли…

– Говоришь, хозяйка очень боялась, что ты перепутаешь?

– Очень, ваше высокоблагородие! Пять разов на кухню приходила, все глядела, так ли я делаю.

Тогда уж я недоброе почуяла, но не понимала, а Анастасия Павловна зубы мне заговаривала. Эта-де перепелка самая жирная и вкусная, ее мы хозяину и подадим.

– А куда веревочка делась?

– Сняли и выкинули перед тем, как на стол ставить.

А другую утятницу, в которой остатние две птицы жарились, господин поручик велел немедля вымыть, как только дичь на блюда выложили.

– Он что, тоже на кухню приходил?

– И не один раз. Будто бы проверял, так ли все готовится, как положено.

– А как они тарелки не перепутали? Когда подавали.

– У блюда, на которое особую перепелку выложили – ту, что с веревочкой жарилась, отбит немного краешек. Она одна только такая, не перепутаешь. Любимая была тарелка Иван Михалыча, упокой, Господи, его душу…

– Что было потом, после того, как отравления начались?

– Суматоха была, ваше высокоблагородие, и беготня по комнатам.

А когда Иван Михайлович преставились, то Анастасия Павловна вызвали меня к себе в спальню, и поручик там был, при ней. И дали мне денег, пять тысяч. Отроду я такого капитала в руках не держала… Поручик, он мужчина такой… умеет внушить… Сурьезный человек, ваше высокоблагородие! Он мне и сказал: «Возьми деньги и езжай к себе, в Лысково. Жди – за тобой явится полиция, станет расспрашивать, как ты дичь готовила». И научил, как надо отвечать. Еще господин поручик сказали: «Смотри, Евдокия, не ошибись! Расскажешь не так, как я велел – мы с Анастасией Павловной тебя оговорим. Она теперь богатая вдова; сама знаешь поговорку – «с богатым не судись». Ты, как отравительница, в Сибирь пойдешь, на каторгу, а барыня все одно откупится! А так следствие решит, что был несчастный случай; потаскают тебя в полицию, да и отстанут.