Ну и что? Аптекарь немного наживется, больной немного сэкономит, маленький комиссионер получит свой гешефт. Нельзя иметь агентуру в преступной среде, которая сама не совершает мелких преступлений!
Итак, Лыков дал команду прислать ему Ягоду к восьми часам вечера на дом. Он встретился с агентом в саду, в обсаженной цветами беседке. Дом Алексея находился на самом краю города, на углу Напольно-Замковой и Спасской улиц; через дорогу уже пасся обывательский скот. Предупрежденные мать и сестра хлопотали в доме. Стоял тихий и теплый июльский вечер, зудели комары, мычали коровы.
– Вчера задушили провизора Бомбеля с Алексеевской.
– Слыхал, ваше благородие.
– Никаких подсказок не дашь?
– Всей бы своей душой, Алексей Николаевич, но никак. Я с покойным не был даже знаком, да и в аптеку его ничего никогда не поставлял.
– Он торговал контрабандной наркотикой.
– Ай-ай-ай! Это противозаконно.
– Я знаю. Вот эти жестянки нашлись в его лавке. Немецкий морфий в ампулах, без акцизных марок.
– Клянусь Торой, ваше благородие Алексей Николаевич! Все мои покупатели обязательно указываются мною в рапортах. Проверьте, да – там нет никакого Бомбеля!
– Хорошо. Как думаешь, откуда в лавке могла появиться мука?
– Мука? Много?
– Несколько золотников. Лежали на полу.
– Не имею понятия.
– Может быть, среди покупателей убитого были мукомолы или грузчики?
– Ну что вы, ваше благородие! Если русскому грузчику хочется немного повеселиться, он идет в винную лавку, а не в аптеку.
– Самого Бомбеля ты не знаешь, а клиенты его тебе известны. Как же так?
– То еврейская молва, ваше благородие.
– Ладно. Я проверю твои сведения о молодежи. А ты пошли запрос в эту свою «еврейскую молву» насчет убийства Бомбеля. Может, что вызнаешь…
– Слушаюсь, ваше благородие Алексей Николаевич!
Ягода ушел, а Лыков, поразмышляв несколько минут, отправился домой к Титусу. Тот жил на Варварке, возле дамбы. Увидев гостя, начальник стола розыска даже не удивился.