Какое-то мгновение мы просто стояли друг напротив друга. Затем Фина преодолела расстояние между нами и притянула меня в свои объятия. Я погрузилась в них, чувствуя, как часть меня вернулась. Фина обняла меня так крепко, что я едва могла дышать, но не пыталась освободиться. У нас будет не так уж много шансов встретиться.
— Боже, я так скучала по тебе, божья коровка. — она отстранилась. — И не могу поверить, что ты такая взрослая. Всякий раз, когда я думала о тебе, я все еще представляла себе ту маленькую двенадцатилетнюю девочку, но ты стала такой красивой девушкой.
Она посмотрела мне в лицо, и я сделала то же самое с ее. Она все еще была великолепна, но изменилась. В прошлом она всегда держала себя определенным образом, всегда с намеком на осторожность, будто в любой момент кто-то мог ожидать, чтобы судить ее действия. Теперь же она излучала безразличие, словно ей было все равно, что о ней думают.
— Я надеялась, что ты привезёшь близнецов, — тихо сказала я.
Фина вздохнула.
— Ты же знаешь, как это бывает.
Мой взгляд метнулся к машине и Римо Фальконе. Конечно, я знала правила и бдительность членов мафии. Римо никогда бы не допустил, чтобы его детям угрожала опасность. Но я не была уверена, что только его беспокойство привело к такому решению. Фина была львицей, когда дело касалось ее детей. Она, вероятно, была бы осторожна, если бы они стояли здесь. Мы были сестрами, но также находились по разные стороны войны.
— Я знаю.
Фина указала на ближайшую скамейку.
— Почему бы нам не присесть и не поговорить?
Мы сели, и на мгновение между нами воцарилось молчание. Было странно вновь воссоединиться. Я втайне надеялась, что между нами будет все так же же, будто расстояние и время не коснулись наших отношений, но это глупо. Мы изменились, так как же наши отношения могли остаться неизменными?
— Как у вас с Данило дела? Вы женаты уже сколько? Уже одиннадцать месяцев?
Я кивнула. Наша годовщина будет через неделю, и, возможно, именно поэтому я чувствовала необходимость этой встречи, чтобы действительно довести этот год до конца.
— Хорошо, — сказала я.
Так много еще можно было сказать о нашей борьбе в самом начале, о моих случайных тревогах и сомнениях, и о том, как много мне потребовалось, чтобы преодолеть их. Но моя преданность лежала на Данило, так что о том, чтобы разделить наши прежние проблемы, не могло быть и речи.