– Так что? Я могу на тебя рассчитывать?
– Да, – кивнула решительно.
– Тогда вырубай свою диверсию, поспи немного, в четыре выезжаем, – сказал Давыдов, открывая входную дверь, и вдруг зарычал: – Аня… А ну стой! Какого хрена? Аня, мать вашу? Это что? – злился он.
Я зажмурилась и подавила в себе желание спрятаться под дверной коврик, ибо других укрытий поблизости не наблюдалось.
– Иди сюда, – прошипел Захар и пошире открыл дверь."
"Звуки были… впечатляющие. «Если близко воробей, мы готовим пушку!» звучало словно из самих стен, и создавалось ощущение, что эту самую пушку везут где-то очень близко и совсем скоро начнут палить.
– Я сейчас все выключу, – пообещала быстро.
– У тебя минута, – угрожающе сообщил Захар, а я дунула наверх.
Влетела в Серёнину квартиру, отключила свою «диверсию» и удовлетворенно уселась на диван.
– Наконец-то, – донеслось из-за стены.
– Молчи, убогий, – огрызнулась я.
– Еще раз врубишь эту мутню… – пригрозил мне голос, – голову откручу.
– А я думала, папе пожалуешься, – хмыкнула я.
– Охренела совсем? – разозлился мажор.
– Макар, для существа, чьи мозговые функции ограничиваются вечеринками, попойками и трехминутным наслаждением, ты слишком уж разбушевался!
– Ты попала, – пообещал мне мажор.
– Позвони папе, скажи, что тебя девочка обижает, – посоветовала я.
В стену шарахнули, грубо выругались и, наконец, воцарилась тишина.
– Один-один, – тихонько прошептала я, глядя на Киллера, который с удобством расположился на моей подушке, явно не собираясь освобождать теплое местечко.
Вздохнула, расчесала волосы и, насыпав корм рыбкам, ушла спать на диван. Потому что выгонять наглого пушистика было чревато последствиями.
Стоило только голове коснуться подушки, как я уплыла в глубокий сон, а проснулась от звука мобильного. Звонил Захар, чтобы меня разбудить и напомнить, что через полчаса мы выезжаем.
Умылась, выпила кофе и ровно в оговоренное время вышла из квартиры… Прямо в объятия Захара. Потому что я торопилась, а он, видимо, решил не ждать меня внизу.
– Поймал, – радостно сообщил он, прижимая меня к груди.
– Премного благодарна, – промямлила я, вдыхая аромат его парфюма. Резкий и терпкий, но отторжения он не вызывал. Наоборот, хотелось крепче прижаться к широкой груди, зажмуриться и…
Я широко распахнула глаза, уперлась ладонями в грудь Давыдова и отстранилась. Он с неохотой разжал руки и спрятал их в карманы. Мы дружно не смотрели друг другу в глаза, пока я поправляла тонкую блузку и запирала дверь на замок.