Тот вздохнул, полез в пакет и достал по очереди: белые гольфы, красные кюлоты до колен, белую рубашку с рукавами клеш и яркий кафтан, расшитый бисером. А на десерт – шляпу с нахально торчащим вверх облезлым пером.
– Это что? – зверея, уточнил Макар, тыча в лицо Роману гольфами.
– Костюм принца. Прости, мужик, других не было, – пряча улыбку, нагло заявил ему мой друг.
– Отдай мне свой, – потребовал Макар.
– Не могу, мне гольфы малы, – растянув губы в язвительную ухмылку, сообщил Рома, спешно натягивая костюм зебры.
А нам с Марьей достались роли Белоснежки и Красной Шапочки.
– Я вам это припомню, – прошипел мажор, без стеснений стягивая брендовую футболку и обнажая накачанный торс.
Откровенно говоря, традиция посещать детские больницы и устраивать для деток представления появилась у нас не так давно. Всего полгода назад, когда Марья с Василисой попали в стационар. Мы хотели повеселить и ободрить крестницу, но после того, как малыши сгрудились вокруг нас, визжа от восторга, а потом долго не хотели отпускать, стали периодически наведываться и давать представления.
– Если вдруг вы кому-то об этом расскажете… – начал мажор, напяливая шляпу.
Выглядел он как настоящий принц, образ портили только кроссовки, но обувь в ТЮЗе напрокат не давали. Ромашка протянул ему еще и палку, напоминающую черенок от лопаты, с криво приделанной к нему кукольной головой коня, а сам нацепил голову зебры.
Марья достала мобильный, тихо сфоткала недовольного Макара, так, чтобы тот не заметил, и удовлетворенно улыбнулась.
– Ну братцы, пошли, – натянув на голову красную шапку, бойко объявила я.
Представление прошло на «ура». Дети были счастливы, с удовольствием участвовали в конкурсах, рассказывали стишки, а две девочки лет девяти, найдя в лице Макара настоящего принца, не отлипали от него все представление.
Мажор буравил меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего.
Мы закончили представление в первой больнице и к великой досаде Макара двинули во вторую как были – в костюмах. Припарковали авто у второй, решив до третьей дойти пешком – расстояние было смешное.
Закончив второе представление, немного уставшие, но очень воодушевленные – все, кроме Макара – пешком пошли к третьей.