— Я просто не хотела оставаться одна в доме и спряталась в коляске, а когда поняла, что ты хочешь бросить и коляску, сунулась тебе под толстовку. Я умею быть маленькой и незаметной… А что это за штука?
— Телевизор. Надо поискать, может быть, тут есть где-нибудь антенна.
Она действительно довольно быстро нашлась, и я даже сумела настроить несколько каналов. У нас с Ваней телевизора не было. Вернее, был, но антенна к нему подключена не была, мы им пользовались, только чтобы смотреть фильмы на большом экране, да включали музыкальные клипы.
На одном из каналов играла популярная песня, я оставила ее. С музыкой веселее.
Первым делом осмотрела все, что оставалось от старичка с Урала, как я называла про себя дедушку Валентины. Нашла несколько простыней и пододеяльников. Две больших простыни у меня ушли на то, чтобы использовать их вместо занавесок на окна.
Первый этаж всё-таки, а у меня по дому летает розовое непотребство.
— Могу поделиться, — предложила, глядя на кислое выражение лица крылатой нечисти.
— Ты ж еще и посолила… бе-е… — та скривилась так, будто я подсовывала уксус или еще что похуже.
— Неужели ты одним сахаром питаешься? — удивилась я.
— В природе мы вообще ничем не питаемся, но сахар, он… — она задумалась, ткнув указательным пальцев в лобик, — как ускоритель роста, вот.
— А ты, значит, хочешь вырасти?
— Не хочу быть такой беззащитной, — загадочно ответила навка, но тут же пояснила, — я по нашим меркам совсем еще ребёнок. Мне еще даже месяца нет."
"Я невольно перевела взгляд на лежавшую на диване дочку, потом на розовую и обратно.
— А где твои родители, в таком случае? — нахмурилась я.
Очень не хотелось думать, что с ними случилось что-нибудь нехорошее. Особенно если окажется, что в этом нехорошем виноват, пусть и косвенно, Андрей.
— Какие еще родители? — весело рассмеялась розовая. — Я же не человек. Навки не рождаются, они заводятся. Как… ну как…
— Как плесень? — подсказала я.