Нет, конечно, Шубин понимал, что в разгар наступления, когда вокруг непрерывно кипит бой, не до писем. А с другой стороны, он по себе знал, что как раз в такие моменты, перед лицом смерти, особо хочется получить хоть строчку от любимого человека, обменяться с ним новостями. Сам он после возвращения из рейда уже написал Насте. И он готов был писать еще и еще, не соревнуясь, кто напишет больше, кто меньше. Но как хотелось получить от нее весточку!
Все эти два дня в начале августа в полосе будущего наступления происходило непрерывное движение войск.
От командования поступило новое указание: пехоте переходить реку по деревянным мостикам или вброд, технику переправлять по понтонным мостам. И вблизи реки развернулись грандиозные саперные работы.
Немцы, естественно, видели и слышали все эти приготовления. Они понимали, что русские готовятся перейти в наступление. Но в отличие от участка Калининского фронта, где Гансу Книпперу и его людям удалось точно узнать время начала наступления русских, здесь у немцев такой информации не было. И это внушало панику."
"…4 июля в 6 часов 15 минут утра началась массированная артподготовка.
Изучив данные Шубина, генерал Рейтер принял решение нанести удар не в лоб по немецким позициям, двигаясь к ним с восточного направления, а ударить южнее поселка, чтобы зайти немцам в тыл.