– Ведь я всего лишь рядовой…
– А что находится дальше, за основной линией обороны?
– Дальше? Этого я тоже толком не знаю. Кажется, там находятся аэродромы, на которых базируются самолеты фронтовой авиации. Они должны поддерживать наши войска, когда начнется наступление русских. Но где находятся эти аэродромы, я не знаю. Я только знаю, что вся местность до Сычевки, где нет болот, занята нашими частями и сильно укреплена. Немецкое командование уверено, что русские здесь не пройдут."
"– А болота вы, значит, все-таки не укрепляли?
– Но как же можно укреплять болото, господин офицер? И зачем? Ведь по нему никто не пройдет.
Наступило молчание. Вопросов у Шубина больше не было. Пленный сразу это почувствовал и снова заторопился, заговорил:
– Видите, я рассказал все, что знал, господин офицер! Теперь вы должны сохранить мою жизнь, ведь я все для вас сделал! Пожалуйста, господин офицер! Ведь я простой автомеханик, я пришел в вашу страну по принуждению! Вы сохраните мне жизнь?
– Сохраним, сохраним, – пообещал Шубин.
Между тем он знал, что не сможет выполнить обещание. Они были уже далеко от своих, глубоко в немецком тылу. И им предстояло еще углубиться в расположение вражеских войск, идти дальше. Возможно, придется вступать в бой. И все это делать, волоча за собой этого несчастного Фогеля? Нет, невозможно. Он мог рассчитывать на сохранение жизни лишь в одном случае: если бы он был не рядовым, а генералом, источником бесценной информации, которую не получишь за один допрос. Или если бы у них было лишнее время.
– Сохраним мы тебе жизнь, не беспокойся, – повторил Шубин рядовому Фогелю. А сам в это время незаметно кивнул Остапу Майбороде, стоявшему за спиной пленного.
Силач Майборода понял своего командира. Молча шагнул к рядовому, взял его голову в захват и резко повернул. Рядовой 142-го полка Герман Фогель умер мгновенно, даже не успев понять, что случилось.
– Ну, вот, сведения мы получили, – сказал Шубин, ни к кому не обращаясь. – Можно перекусить. Мы находимся в удобном месте, никто нас здесь не видит. Доставайте паек. Одно плохо – воды здесь нет.
– Ничего, мы из фляжек попьем, – ответил Воробьев. – А потом снова нальем.
– Тоже верно, – согласился Шубин. – Давайте раскладывайте, делите.