Савельев взглянул на него и проговорил:
— Об этом я отдельно скажу, Лукьян. Значит, так. На участок Бессонова не суемся, входим в балку от реки. Верхами мы быстро доберемся до Кубаря и его подельников. — Воевода улыбнулся, посмотрел на Горбуна и продолжил: — Потом, Осип, тебе, может быть, и придется самую малость потрепать их.
— За этим дело не станет.
— Ладно. Все понятно?
— Понятно, князь.
— Тогда вперед!
Четыре всадника поскакали по берегу. Их товарищи оставались в кремле и изображали приготовление к дальней дороге.
Балка оказалась извилистой, что было на руку ратникам особой дружины. За вторым поворотом они увидели трех мужиков. Те, одетые в порты и рубахи, спали на рогожах. Их сабли, ножи и дорожные сумы лежали рядом.
Всадники уже окружили этих людей, когда проснулся Кубарь.
Он потянулся было за саблей, но Горбун предупредил его:
— Не балуй!
Очухались и другие.
— Встать! Оружие на месте! — приказал Савельев.
Мужики поднялись.
Савельев глянул на вожака этой малой шайки, усмехнулся и спросил:
— Ты чего это вернулся-то, Лавр?
Кубарь удивился и осведомился:
— Откуда ты знаешь меня?
— А я тут все успел узнать.
— Погоди-ка. — Кубарь сморщил лоб. — Уж не воевода ли ты особой царской дружины?
— Я самый и есть. Так зачем ты вернулся, Кубарь?
— А ты не знаешь, что Козьма Пурьяк, гробовых дел мастер, извел мою семью? Пожарище на выселках видел?
— Почему он так поступил?
— Задолжал я ему.
— Ну да, ты заделался гонцом у боярина Воронова, — сказал Савельев.
Кубарь насторожился и заявил:
— Просто я работал на боярина.
— Ты мне сказки не рассказывай, наслышался во младенчестве. Но пусть так. Значит, ты был должен Пурьяку, а он что?
— А он все настаивал. Мол, долг возвращай либо отрабатывай. Меня же боярин не отпускал.
— Где ты был в то время?
Кубарь соврал, не моргнув глазом:
— Воронов меня в Новгород посылал. Приехал я обратно, а вместо дома одни угли.
— Почему же тогда на пожарище тел не отыскали? И куда ты провалился? Должен был искать хотя бы обгоревшие трупы и похоронить их по-людски.
— А не было трупов. Только от щенка пучок шерсти паленой остался.