Сдох он три дня назад. Лавр завел щенка, но тот был еще совсем малый, спал в сенях.
К подворью ночью тихо подойти нетрудно. Ну а забить семью, — и подавно.
Ведь Пурьяк так и поступит с согласия боярина. Воронов может и не желать смерти своему верному холопу, однако перечить главарю шайки не станет. Слишком много на кон поставлено.
«Надо бежать, — решил Лавр. — Взять коня и уходить. Прямо сейчас, ничего не собирая, дабы жена не встревожилась. В чем есть.
Можно податься к Мартыну Чернопяту, двоюродному брату, в деревню Портаху у Новгорода.
Позже можно будет и вернуться, найти верных подельников и ухватить Меченого за жабры».
Во двор вышла жена и спросила:
— Ты чего сидишь-то тут, Лавр?
— Тебе-то какое дело?
— Ножка у лавки сломалась, починить бы надо.
— Мне сейчас в Тверь надо ехать по велению боярина. Вернусь и сделаю.
— Когда же это боярин тебя в город-то успел послать?
— Ты что, баба, по кнуту соскучилась? Много говорить стала и нос свой совать начала, куда не следует.
Женщина надула губы и вернулась в дом.
Мешочек с деньгами всегда был при Кубаре. Он оседлал коня и погнал его к дороге на Тверь. За селом всадник развернулся и направился в сторону Новгорода.
Жалел ли он жену с дочерью, зная, что Козьма Пурьяк не пощадит их? Нет. Сейчас, возможно, впервые в жизни Лавр чувствовал себя свободным человеком. А Прасковья и Варька? Такова, видать, их судьба.
Как стемнело, Пурьяк вышел со двора и направился к селу. Перед этим жена попыталась было спросить, куда это он на ночь глядя, но Козьма прикрикнул на супружницу, и та закрылась в сенях.
Версту он одолел быстро, вышел к выселкам. Ночь выдалась темной, тучи закрыли небо так плотно, что не видать было ни звезд, ни луны.
Аккуратно ступая по целине, Пурьяк поначалу зашел в балку и увидел там лошадь с телегой. Боярин сделал то, что от него требовалось.
"От балки до единственного жилого двора было саженей сто. Пурьяк сел в телегу, доехал до изгороди, привязал к ней лошадь, перелез во двор и тут же нырнул за куст смородины.
Из дома вышла баба и направилась в отхожее место.
Атаман разбойничьей шайки быстро сориентировался, проскочил к крыльцу и затаился за ним.