— Но послушает ли Крылова князь Греков? Ведь его сюда послал сам государь!
— Послушает. Мы с тобой прямо сейчас пойдем к нему. Все будет так, как надо мне.
— Твое слово, князь, — закон для меня!
— Идем, покуда вельможи не легли спать. Ты уж потерпи с ужином и отдыхом.
— Потерплю, конечно. Я ведь все понимаю.
— Ну и хорошо.
В тот день Савельеву явно везло.
В гостевой зале до сих пор находились князья Микулинский и Греков. При них, прямо как по заказу, был боярин Воронов.
— У тебя что-то срочное, Дмитрий Владимирович? — спросил Микулинский.
— Да, вот гонец от князя Крылова. Он обязан огласить приказ, отданный самим государем. Грамота при нем, так что не сомневайтесь.
Вельможи переглянулись, потом Греков спросил:
— И что это за приказ?
Савельев кивнул Емельянову и сказал:
— Излагай, Петр.
Гонец достал из-за пазухи свиток, недавно врученный ему Дмитрием. Это была совсем другая грамота, та самая, которую Савельев получил от царя, но об этом знали только они.
Емельянов развернул документ и заговорил, для вида поглядывая в текст:"
"— Ввиду затягивания следствия и отсутствия каких-либо итогов работы князю Грекову и всем его людям велено до четырнадцатого августа покинуть Тверь и идти до постоялого двора, расположенного у села Каменка, которое лежит в пятидесяти верстах от Москвы.
Такая новость буквально ошарашила тверского тысяцкого и московского князя. Боярин Воронов же с трудом скрывал ликование.
Впрочем, не от Савельева. Тот все видел и понимал.
После гонца он взял слово:
— Повеление государя всея Руси надо исполнить в назначенный срок.
Они вышли из помещения.
— А князья-то как удивились! — проговорил Емельянов.
— По-моему, они больше испугались. Особенно князь Греков. Ему же велено по прибытии в Москву тут же явиться к самому царю. — Дмитрий улыбнулся.
— Он явится, а его не пустят. Или царь спросит, зачем тот пришел.