Воронов же видел, что воевода колеблется, и подначил его:
— Тебе, Петр Данилович, скоро дочерей замуж выдавать. Да и послужил ты вдоволь, пора бы и о старости достойной подумать.
— Ладно, — согласился воевода. — Помирать все одно придется. Так уж Господом установлено. Но пять рублей ты мне прямо сейчас вручишь. Получится, отдашь все, не выйдет, возьму их за страх.
— Добро, Петр Данилович. — Воронов передал воеводе пять сотен небольших серебряных монет.
Они вышли с подворья. Боярин остался у ворот, воевода направился к дворцу.
Вернулся он скоро, получаса не прошло, развел руками и сказал:
— Без толку я сходил, боярин. Закрылся гонец изнутри. Потайного прохода к нему нет. Ты уж извини, но пять рублей я забираю.
— Но как же так, Петр Данилович?
— А вот так, боярин.
— Ты не брешешь?
— Слова бы подбирал! Я никогда не брешу.
— Плохо дело!
— Все мы в руках божьих. Только Господь может решать судьбу человека. От нее не уйдешь, как ни пытайся.
— Все это так. Но мне очень нужна эта грамота.
— А ты спроси у князя Савельева, что в ней написано.
— Ладно. Поеду. Ты о просьбе моей не говори никому, Петр Данилович.
— Оно мне надо? Не хочу на старости лет врагов иметь. Хотя теперь не уверен, доживу ли до этой старости. Ты заставил меня усомниться в этом.
— Прощай, — сказал Воронов и двинулся к воротам.
Он не знал, что делать.
«К Савельеву, а тем более к гонцу, никакого подхода нет. Те не только не скажут, что написано в грамоте, но еще и разбираться начнут, с чего это у меня такой интерес к ней.
Воронов вскочил на коня, выехал из Владимирских ворот, которые страже опять пришлось открыть, и медленно двинулся к селу. Он напряженно думал, ему было не до гоньбы.
Всадник едва не свалился с седла, услышав вдруг знакомый голос, донесшийся из-за дерева, стоявшего на обочине дороги:
— Ну что, боярин, добыл ты доказательства правоты своих слов?
— Ух, как же ты меня испугал, Козьма!
— Да ты успокойся.
— Как ты узнал об этом? — удивился Воронов.
— Так все изначально ясно было. Что еще ты мог бы придумать так быстро? Кого просил сделать это?
— Воеводу.
— Выбор верный, но вижу, не получилось.
— Да, не получилось. А то ты сам прочитал бы грамоту.
— Я этому искусству не обучен. Но ладно.